Но зато следствие получило доказательства преступной деятельности Полины Семеновны. Ведь Штейнберг и Мельник-Соколинская дали на нее показания, значит доказательства были получены, правда ведь? Законным путем они были получены или нет — вопрос другой, но ведь получены же!
И тут продолжение анекдота:
«В декабре 1949 года МГБ СССР „закончило следствие“ по делу т. Жемчужиной и, в связи с невозможностью передачи дела в судебные органы из-за отсутствия доказательств, т. Жемчужина была осуждена Особым Совещанием при МГБ СССР к 5 годам высылки в Кустанайскую область Казахской ССР.»
Абзац. Первое. Теперь совсем неясно, на хрена напрягались с арестами родственников и отбивали кулаки о их ребра, если можно было жену Молотова засудить без всяких доказательств? А если на нее дали показания, то куда они потом делись, раз доказательства отсутствовать стали к моменту окончания следствия?
И второе. Интересная система была при Сталине: есть доказательства — посадят по приговору суда. Нет доказательств — один хрен посадят, но уже по приговору Особого Совещания.
Какой-то дурдом и безграничное тиранство. Правда, что ли, у Особого Совещания были права приговоры выносить в отсутствии доказательств, именно поэтому дело Жемчужиной оно и рассматривало?
Так какие дела передавались не в суд, а в Совещание? Да всё, оказывается, очень просто:
«
Постановлением ЦИК и СНК СССР от 5 ноября 1934 года Особому Совещанию при Народном Комиссаре внутренних дел СССР было предоставлено право рассматривать все дела о лицах, признаваемых общественно опасными, и применять к ним меры наказания не свыше 5 лет лишения свободы.
В 1937 году Особое Совещание при НКВД СССР начало применять по рассматриваемым делам меры наказания до 8 лет лишения свободы.
С конца 1938 года Особое Совещание при НКВД СССР, руководствуясь постановлением СНК и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 года „Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия“, принимало к своему рассмотрению дела лишь о тех преступлениях, доказательства по которым не могли быть оглашены в судебных заседаниях по оперативным соображениям…»
Понимаете? «…принимало к своему рассмотрению дела лишь о тех преступлениях, доказательства по которым не могли быть оглашены в судебных заседаниях по оперативным соображениям». Всего лишь. Сохранение гос. тайны.
Т. е., и Особое Совещание требовало для осуждения доказательств. Теперь этот документ с полным правом можно считать выпавшим из сборника анекдотов, его автор не знал мотивировки направления уголовных дел на рассмотрение Особому совещанию.
Ладно, черт с ним. Произвол и коррупция. А по какой же статье была осуждена гражданка Жемчужина? А неизвестно. В этом документе его автор не указал ни номер статьи УК РСФСР, ни самое название статьи. Вообще ничего нет. Вы будете смеяться, но подпись под этой залепухой — Л. П. Берия.
И самого следственного дела, самого приговора никто в глаза не видел никогда.
Так, что мы имеем в качестве документов, подтверждающих факт ареста и осуждения П. С. Жемчужиной?
Постановления на арест — нет. Следственного дела — нет. Приговора — нет. У нас даже нет статьи УК, по которой она была осуждена. Вообще ничего нет, кроме очень странного письма о ее реабилитации за подписью, якобы, Л. П. Берия.
Нет, я не утверждаю, что этих документов нет в природе. Но их не привел никто из историков, которые писали об аресте Полины Семеновны. Их просто никто не видел. Они не опубликованы и не введены в оборот, как документы исторические. И есть ли они в архивах — публике неизвестно до настоящего времени.
Но масса исследователей арест Жемчужиной преподносит, как факт. Но факт в отсутствии документальных доказательств является, мягко говоря, обычной сплетней.
