«6 мая утром я вышел из домика, занятого штабом дивизии, с намерением поехать в полк, расположенный в хуторе Курмоярском. На улице я увидел скачущую группу всадников во главе с командиром в форме кубанского казака. То, что это командир, видно было и по его отличной лошади, и по осанке, с какой он держался в седле, и по тому, как почтительно следовали за ним остальные всадники, очевидно, ординарцы.
Подъехав к штабу дивизии, командир лихо осадил лошадь и, красиво подбоченясь, спросил:
— Где тут помещается начдив?
Я не сразу ответил, потому что заинтересовался широкой красной лентой, облегавшей его грудь через правое плечо. На ленте крупными белыми буквами были нашиты белой тесьмой слова: „Депутату Ставропольского Губернского Совета Рабочих, Крестьянских и Солдатских Депутатов тов. Апанасенко“.
Пока я разбирался в надписи и соображал, что она означает, всадник, украшенный лентой, нетерпеливо и более строго повторил свой вопрос:
— Где тут начдив?
Я ответил, что он здесь.
— Можно ли мне его видеть?
— Можно. Слезайте с лошади и поговорим.
Апанасенко подозрительно посмотрел на меня и спросил:
— А вы кто будете?
— Начдив четыре.
— Так вот что, — сказал Апанасенко, — с сегодняшнего дня вы подчиняетесь в оперативном отношении мне и все распоряжения будете получать от меня лично.
Я пригласил Апанасенко в Штаб дивизии и, когда мы сели за стол, спросил:
— А вы кто будете?
Апанасенко с достоинством ответил, что он является начальником 1-й Ставропольской рабоче-крестьянской кавалерийской дивизии.
— Хорошо, — сказал я. — Если вы, товарищ Апанасенко, человек военный и притом начдив, то, очевидно, должны знать, что подчинение частей или соединений производится старшим начальником. На станции Двойная находится командующий 10-й Красной армией, которому я подчиняюсь непосредственно. Если командарм прикажет мне подчиниться вам в оперативном или в любом отношении, это приказание будет выполнено. А теперь прошу вас информировать меня о вашей дивизии.
Апанасенко сказал мне, что его дивизия состоит из шести кавалерийских полков, объединенных в три бригады, и артдивизиона из трех пушек. Общая численность дивизии, включая обозы, составляет две тысячи человек.
— Маловато и слабовато, — с улыбкой заметил я.
— Ну что вы, маловато… — обиженно сказал Апанасенко.
— Пожалуй, любая наша бригада будет покрепче всей вашей дивизии.
Я сообщил Апанасенко о составе 4-й дивизии, и после этого он заметно притих, видимо, поняв, что такое соединение ему не подчинить себе.»
