Немного отвлекусь от темы. Когда я писал книги о Великой Отечественной войне, мне читатели задавали вопросы о том, как я отношусь к проекту Артема Драбкина «Я помню» и его книгам из серии «Я дрался на…». Одному из спрашивающих я написал, что беллетристику давно не читаю, что обидело человека. Ведь люди делают благое дело, собирают воспоминания ветеранов, документируют их. Документируют?! Вот насчет документирования есть к Драбкину и его команде вопросики. Дело даже не в том, что через 70 лет после войны люди в предельно преклонном возрасте с серьезными нарушениями мозговой деятельности (это не оскорбление ветеранов, это элементарная возрастная физиология) могут не только не помнить, что с ними 70 лет назад происходило, но и вспомнить то, что с ними никогда не происходило. Могут прочитанную когда-то газетную статью пересказать вам, как событие из своей жизни. Проконсультируйтесь у психиатров, они вам объяснят, что происходит с памятью людей после 80-лет. И еще раз, это не оскорбление ветеранов. Увы, это физиология. Пока эликсира вечной молодости наука не придумала, стареет не только кожа, но и мозг.
Но даже свойства памяти людей глубоко преклонного возраста в проекте «Я помню» не главное. Как вы себе представляете запись интервью Драбкина с ветеранами? Старый дедушка сиди на диванчике и рассказывает Артему о своей боевой молодости, а Артем его рассказ шариковой ручкой, как студент на лекции, записывает в тетрадку? Или Артем весь рассказ запоминает, а потом дома по памяти в тетрадке воспроизводит? Это самый главный вопрос к проекту. Ни диктофонных записей интервью, ни видеосъемки — ничего нет. Есть только тексты, написанные авторами проекта. И тексты местами очень странные, мягко выражаясь. То, что делает «Я помню» можно охарактеризовать одним из постов из блога создателя проекта Артема Драбкина:
