Цитата Сталина о классовом составе советского общества и о месте в нем интеллигенции взята из его выступления по проекту Конституции СССР, это выступление еще и отдельными брошюрами издавалось, даже в 1945 году было издано Молотовским областным издательством, например. Вроде бы простейший для марксиста вопрос о классах, согласитесь. Вопрос собственности определяет ваше классовое положение, но самому руководителю партии приходилось этот вопрос раз за разом разъяснять и разъяснять. Величайший марксист Иосиф Виссарионович Сталин некоторые элементарные вещи элементарно не понимал. И дело не в его теоретических заблуждениях, их как раз не было, дело в свойствах личности самого Сталина. Наши историки любят ссылаться на книгу Ф. Чуева о беседах с Молотовым, как на воспоминания самого Молотова, я неоднократно уже писал и приводил примеры — это не беседы с Молотовым, а сочиненные поэтом Чуевым беседы с Молотовым. Но Чуев с Вячеславом Михайловичем встречался и если есть что в книге «140 бесед с Молотовым» достоверное, со слов Молотова написанное, то это характеристика Ленина, как руководителя: намного жестче, чем Сталин.
Всё, что о Сталине с подачи дорогого Никиты Сергеевича насочинялось, о его твердости, жесткости, что диктатор, сатрап, вплоть до подозрительного маньяка — ложь, ложь и еще раз ложь. Вплоть до полной противоположности.
Я не был руководителем государства, и не был очень уж высокопоставленным чиновником, но несколько тысяч людей в моем подчинении находились, но даже на самой низшей руководящей должности, которую я занимал, на должности начальника отдела, я по сравнению со Сталиным был натуральным тираном. При этом со многими моими бывшими подчиненными у меня до сих пор очень хорошие отношения, с некоторыми дружу до сих пор и никто меня в самодурстве никогда не обвинял. Даже наоборот, вышестоящее руководство упрекало меня в либерализме. Но то, что творил Сталин в работе с подчиненными (да еще во время войны!) для меня лично — за гранью. За некоторые вещи нужно было и некоторых будущих маршалов расстреливать прямо в кабинете собственноручно, а не замечания им делать. Да еще в книге о Берии я писал, что Сталин как руководитель был настолько непозволительно мягким человеком, что удивительно, как ему на хлястик шинели бумажки со смешными текстами не прикалывали и спину мелом не мазали. А некоторые товарищи, как Власик, например, почти в прямом смысле слова прямо на голову гадили.
Да в этом своем непозволительном для руководителя партии либерализме Иосиф Виссарионович сам, лично, признавался. Признавал свои ошибки. В своем докладе 18-му съезду ВКП(б) он поведал, какая ошибка была допущена с оппозицией. Оказывается, вплоть до убийства Сергея Мироновича Кирова Сталин и его банда либералов (а как их еще назвать?!) думали и верили, что Зиновьев и Бухарин вместе во всей остальной их троцкистской компанией — идеологически заблуждаются. Что вопрос оппозиции — это вопрос идеологических разногласий.
Сотни людей, советских граждан, погибших в результате аварий и диверсий, десятки миллионов рублей ущерба народному хозяйству, срывы планов по некоторым направлениям, серьезный подрыв боеготовности армии в некоторых вопросах — вот цена либерализма Сталина и его команды. И уже когда следствие начало выявлять факты сотрудничества «оппозиционеров» с иностранными разведками, когда было установлено, что лидеры «оппозиции» еще при жизни Ленина были завербованы и являлись прямыми агентами враждебных государств — схватились за головы. А то всё думали, что Гриша с Колей просто в марксизме плохо разбираются.
Казалось бы, вот — наглядный урок. Уже должны были понять, что так называемые идеологические разногласия — это работа завербованного агента. С величайшей степенью вероятности. Особенно, если в основе разногласий — элементарные вопросы. Но! Как о стену горохом! Бесполезно! Интересно, уже после окончания последнего съезда при его жизни, 19-го, когда на послесъездовском Пленуме он со своей командой получил неожиданное меньшинство в руководящих органах партии, Сталин осознал, что с оппозицией второй (как минимум — второй) раз на грабли наступил? Уже не спросишь. Да и не вправе мы Сталину и его товарищам какие-то претензии предъявлять. Их жизнь — подвиг. Какие могут быть претензии?! Наше дело — уроки усваивать. Это мы должны бить по головам тех, кто в выкладках профессора М. В. Попова насчет рабочего класса и интеллигенции видит ошибки профессора в идеологии. Бить так, чтобы шестеренки в головах на место вставали.
Но — к Сталину. Идет 18-ый съезд. Еще не все следственные дела на «оппозиционеров» закончены составлением обвинительных актов, сам Сталин в своем выступлении только что признался, что подрывную работу по заданиям разведок они принимали за идеологические разногласия и тут же… начинает разъяснять идеологические заблуждения в отношении к интеллигенции! Прямо на следующей странице после вопроса оппозиции своего доклада! Интеллигент мягкотелый!..
