К деревне они подъехали не по главной проселочной дороге, переходящей в единственную деревенскую улицу, а с тыла, по целине. Когда Жогин остановил лошадь у изгороди, из-за которой выглядывали высокие подсолнухи, Кравцов сказал:
– Отведи ребят в избу.
– А вы? – удивленно спросила Вера.
– И я скоро. Куда мне деться с костылем? – с добродушной усмешкой ответил Кравцов, полулежа на телеге.
Жогин молча просунул руку в просвет изгороди, отодвинул на ощупь задвижку низенькой калитки и сказал:
– Что ж, проходите, гостями будете. Я сейчас, – бросил он Кравцову.
Анатолий и Вера нерешительно пошли за Жогиным к дому, почти невидимому за яблоневыми деревьями.
Поднявшись на крыльцо, Жогин толкнул ногой незапертую дверь.
– Вы в сенях подождите. Я сейчас, – сказал он и, притворив за вошедшими Анатолием и Верой дверь, исчез.
Они осмотрелись. В сенях было прохладно и сумрачно. Плотно прикрытая дверь, очевидно, вела в горницу. На бревенчатой стене висел умывальник. Под ним, на табурете, стоял таз. В дальнем конце сеней угадывалась крутая, уходящая вверх лестница.
Анатолий и Вера молчали, прислушиваясь к звукам снаружи и ожидая прихода Кравцова.
Но когда дверь снова отворилась, они увидели, что Жогин был один.
– А где же… – почти одновременно произнесли они оба, но Жогин, не дожидаясь конца вопроса, ответил:
– А товарищ Кравцов в другую гостиницу отправился. Стеснять не пожелали. Вы, значит, у меня побудете, а товарищ Кравцов решил сам по себе. У него в Клепиках знакомых ку-уда как много! А вам привет просил передать. Вот так.
Он произнес все это не спеша, с расстановкой, и трудно было понять, усмехался ли он про себя при этом или нет.
«Но мы хотим быть вместе!» – чуть не вырвалось у Анатолия, однако он вовремя подавил эти слова, вспомнив инструкцию Кравцова.
Жогин показал на лестницу и произнес:
– Чего ждете-то? Давайте наверх.
– Скажите, пожалуйста, – робко произнесла Вера, – это правда, что немцы… – Она умолкла, так и не договорив.
– Коль не врут, значит, правда, – на этот раз уже откровенно усмехнувшись, ответил Жогин. – А только что здесь удивительного? – как бы самого себя спрашивая и разводя руками, заметил он. – Война – могут и без разрешения появиться, раз сила есть. У вас, извините, национальность какая будет? – неожиданно задал он вопрос.
– Мы русские, – поспешно ответил Анатолий.
– Ну вот и хорошо. Опять же, если в комсомоле состоите, никто вас за язык не тянет. Товарища Кравцова хорошо знаете? – без всякого перехода спросил он.
– Нет, нет, что вы! – торопливо ответил Анатолий. – Откуда? Мы в поезде вместе ехали. На одной полке. А потом поезд разбомбили…
– Ну и ладно, – готовно, почти радостно согласился Жогин, – вот и товарищ Кравцов от знакомства с вами отказывается. Вот и ладно, – повторил он. – А теперь давайте за мной.
И он первым медленно и тяжело стал взбираться по лестнице. Через минуту они уже были на чердаке. Из оставшейся открытой двери на пол падала широкая светлая полоса. Пол покрывали остатки сена. В углу лежала куча какого-то тряпья. Небольшое оконце было наглухо забито досками.
Жогин пропустил Анатолия и Веру вперед, а сам остался стоять у двери. Потом сказал:
– Ну вот что, молодые люди, – и голос его зазвучал на этот раз сухо и деловито, – положение, значит, такое. Пока надо вам будет оставаться здесь. Хозяйка с поля придет – принесу что-нибудь поесть. А чтоб видели вас – это ни к чему. Ни вам, ни мне. Значит, посидите тут. Если выйти понадобится, по нужде, скажем, – в пол ногой постучите. А так – шуму лучше не производить.
– Но… но немцев же наверняка уничтожат! – воскликнул Анатолий.
– Оно, конечно, возможно, – снова в прежней своей манере – степенно и с расстановкой – сказал Жогин, – а только береженого бог бережет. К тому же я за вас перед товарищем Кравцовым в ответе. Наказ от него получил строгий. А Кравцов – мужчина серьезный. Шутить не любит.
– Послушайте, – торопливо сказал Анатолий и сделал шаг по направлению к Жогину, – я хочу вас спросить… вы же ведь местный и должны знать… а наши войска здесь есть? Ну как это могло получиться, что немцы…
Он не решился произнести эти слова «оказались здесь» – и умолк.
– Насчет войска сказать не могу, не видел, – с готовностью ответил Жогин. – А как оно могло получиться, вы уж лучше у самих немцев спросите. Если придется…
– Неужели вы думаете… – подавленным от волнения голосом начала было Вера.
– А это, барышня, пусть лошадь думает, – неожиданно грубо прервал ее Жогин, – у нее на то голова большая. А за нас думает советская власть. Как кому жить и что кому делать. Мы к тому привыкшие. Ну… с новосельем, значит.
Он резко повернулся, перешагнул через порог и плотно прикрыл за собой дверь. Через мгновение заскрипела лестница под его тяжелыми шагами.
Некоторое время Анатолий и Вера в растерянности стояли молча. Сквозь щели между досками, которыми было забито окно, прорывались узенькие полоски света. Постепенно их глаза привыкли к полумраку. Анатолий покопался в куче лежащего под окном тряпья, нашел жесткий порванный тюфяк и расстелил его у стены, под забитым окном.
