И Федор Васильевич, чуть откинув голову и всем своим видом показывая, что он личность значительная и независимая, решительно стал подниматься по лестнице.
Когда он приблизился к барьеру, военный сделал шаг вперед, загораживая проход, и вопросительно посмотрел на странного, столь непривычно для его глаз одетого человека с тростью в руке.
– Ваш пропуск, – сказал военный.
– Я к Жданову, – бросил, не поворачивая головы, Валицкий.
– Пропуск, пожалуйста, – вежливо повторил военный, однако при этом окончательно загораживая проход.
– Я академик архитектуры Валицкий! – многозначительно произнес Федор Васильевич, глядя сверху вниз на едва доходящего ему до плеча военного.
– Вас ждут? – с некоторым колебанием в голосе спросил тот, не отступая, однако, ни на шаг.
Валицкий помедлил с ответом, обдумывая, позволительно ли ему унизиться до мелкой лжи.
– Нет, – высокомерно бросил он, – но я по важному, неотложному делу.
– Обратитесь в бюро пропусков, – сказал военный, делая движение рукой куда-то вниз, и добавил: – Прошу посторониться.
Валицкий автоматически сделал шаг в сторону, пропуская двух стоящих за ним командиров с планшетами в руках, и медленно спустился вниз. В окошке бюро пропусков ему сказали, что в секретариат товарища Жданова надо звонить по телефону, и дали номер. Телефоны висели тут же на стене, но возле них толпились люди. Валицкий дождался своей очереди, назвал номер и, перечислив все свои звания, сказал, что хотел бы переговорить с Ждановым. Мужской голос вежливо и спокойно ответил ему, что товарища Жданова сейчас на месте нет и что сегодня он вряд ли будет в Смольном.
– Как же быть? – растерянно произнес Валицкий. – У меня дело крайней необходимости…
Наступила короткая пауза; видимо, человек на другом конце провода обдумывал ответ. Наконец Валицкий услышал:
– Подождите минуту у телефона.
В трубке раздался далекий, приглушенный голос, однако Валицкий, как ни прижимал трубку к уху, не мог ничего разобрать из тех явно не ему адресованных слов.
– Вы слушаете? – снова громко и внятно прозвучало в трубке.
– Да, да! – поспешно подтвердил Валицкий.
– Я договорился с товарищем Васнецовым. Он сможет вас принять. Подойдите, пожалуйста, к окошку бюро пропусков. Без очереди.
«А кто такой товарищ Васнецов?» – хотел было произнести Валицкий, но тут же вспомнил, что не раз встречал эту фамилию в «Ленинградской правде» при перечислении имен руководителей города.
– Большое спасибо! – воскликнул Валицкий гораздо сердечнее, чем ему хотелось.
Он повесил трубку и направился к окошку, однако очередь была и здесь. Вдруг он услышал голос: «Товарищ Валицкий!» И одновременно те люди, что стояли у окна, расступились, и Федор Васильевич увидел голову человека в военной фуражке, наполовину высунувшуюся из окна. Валицкий подошел.
– Ваш партбилет, – сказал, опускаясь на стул, с которого поднялся, когда высматривал Валицкого, военный с тремя кубиками в петлицах. Одновременно он склонился над столом и протянул руку к окошку, за которым стоял Валицкий.
– Простите… но я не состою… – начал было тот, но военный прервал его:
– Тогда паспорт.
– Но… но у меня нет с собой паспорта, – в еще большей растерянности произнес Валицкий. – Я академик архитектуры! Меня весь город знает!..
Военный поднял голову, недоуменно посмотрел на лицо седовласого человека с галстуком-«бабочкой», встал, подошел к другому столу, снял трубку одного из телефонов и, прикрыв микрофон рукой, стал что-то говорить.
Потом он вернулся к окну и, не глядя на Валицкого, сказал:
– Вас проводят к товарищу Васнецову. Подождите у входа.
Через несколько минут к стоящему у барьера Валицкому спустился, слегка прихрамывая, молодой человек в сапогах и в гимнастерке. Он что-то сказал военному, проверяющему пропуска, и неожиданно обратился к Валицкому по имени-отчеству, как будто давно был с ним знаком:
– Прошу вас, Федор Васильевич, проходите.
…В конце большой, светлой комнаты, за столом, расположенным между двумя широкими окнами, сидел худощавый, черноволосый, с густыми, почти сросшимися на переносице бровями человек в гимнастерке, но без петлиц.
Когда Валицкий перешагнул порог комнаты, этот человек встал, вышел из-за стола и сделал несколько шагов ему навстречу.
– Здравствуйте, Федор Васильевич, – сказал он, протягивая Валицкому руку с узкой жилистой кистью.
То, что и Васнецов знает его имя-отчество, польстило самолюбию Валицкого. С чувством некоторой неловкости подумав о том, что не узнал заблаговременно, как зовут Васнецова, он, однако, легко подавил это чувство, снова сосредоточив все мысли на цели своего прихода.
Валицкий отметил про себя, что Васнецов молод, раза в два, очевидно, моложе, чем он сам, и тот факт, что его судьба находится в руках такого молокососа, снова вызвал у Федора Васильевича чувство настороженности.
