Немецкие самолеты появились тогда, когда, судя по карте, до расположения дивизии оставалось лишь несколько километров. Неожиданно сквозь открытые окна машины до Звягинцева и Пастухова донесся громкий возглас с полуторки: «Воздух!»
Разговоров, резко затормозив, остановил машину. Звягинцев поспешно выпрыгнул из нее. Мысль его сразу вернулась к Ворошилову – к опасности, которой он подвергается.
Самолеты вынырнули из-за облака – три «мессершмитта». Охрана торопливо спрыгивала через борт полуторки на землю. Высыпали все и из двух первых «эмок».
– Убрать машины! Всем в лес! – слышал Звягинцев команду полковника Чорохова.
Звягинцев видел, как Пастухов, бойцы и те командиры, что выскочили из легковых машин, повинуясь резкой команде, побежали к тянущемуся слева, метрах в пятидесяти, лесу. Он взглянул вверх и ему показалось, что истребители, не замечая движения машин и людей, пронеслись стороной.
Однако он тут же понял, что ошибся. Ведущий самолет развернулся, за ним, соблюдая интервалы, последовали и два других. Они заходили на цель.
Звягинцев огляделся и замер, пораженный.
Все находились уже на полпути к лесу, и только один человек спокойно и неторопливо продолжал идти вперед по дороге. Это был Ворошилов.
– Товарищ маршал! – истошно крикнул Звягинцев и побежал к Ворошилову.
Услышав возглас Звягинцева, остановились и те, кто бежал к лесу.
– Товарищ маршал, ложитесь! – крикнул генерал и бросился обратно, к Ворошилову. Рядом с ним бежал Васнецов.
«Мессершмитт» с завыванием пронесся над их головами. Фонтанчики земли забили метрах в двадцати от того места, где находился сейчас Ворошилов.
– Товарищ маршал! – срывая голос, крикнул Звягинцев. – Да что же вы делаете?!
Ворошилов обернулся к нему, пожал плечами и негромко сказал:
– Не привык врагам кланяться.
– Климент Ефремович, – воскликнул Васнецов, первым подбегая к Ворошилову, – ложитесь! Немедленно! Мы требуем…
Гул самолетов покрыл его голос. В этот момент возле Ворошилова оказался незнакомый Звягинцеву генерал; схватив маршала за плечи, он насильно придавил его к земле. Звягинцев, упавший на землю почти одновременно с Ворошиловым, поднял голову и увидел, что немецкие истребители взмыли в облака, скрылись.
– Медведь ты, генерал! – услышал он недовольный голос Ворошилова, поднимающегося с земли и отряхивающего пыль с кителя.
– Климент Ефремович! – резко сказал, тоже поднимаясь с земли, Васнецов. – Так нельзя! В конце концов, мы здесь отвечаем за вашу жизнь!
– Машины горят! – раздался возглас откуда-то сзади.
Все обернулись. И тогда Звягинцев увидел, что две «эмки» и полуторка горят. Самолеты подожгли их, застигнув на полпути к лесу. Целой была лишь «эмка» Звягинцева. Машины горели как-то бесшумно, языки пламени просто лизали их со всех сторон. Подбежавшие бойцы тщетно пытались сбить огонь плащ-палатками и шинелями.
Несколько мгновений Ворошилов глядел на горящие машины и вдруг громким командным голосом крикнул:
– Отойти от машин! Всем отойти! Сейчас начнут рваться!
Он крикнул вовремя. Бойцы едва успели отбежать от машин, как один за другим раздались три взрыва.
Какое-то время все стояли молча, глядя, как догорают машины. Наконец Ворошилов сказал:
– Что же, придется пешим ходом. Говоришь, не более двух километров осталось? – обратился он к Чорохову.
– Так точно, товарищ маршал, не более, – поспешно ответил тот.
– Товарищ маршал, – вырвалось у Звягинцева, – моя-то машина цела!
Ворошилов перевел взгляд на Звягинцева, потом на стоящую в стороне невредимую «эмку» и сказал:
– Что ж, майор, раскулачим тебя. Тут недалеко, дойдешь, ты помоложе.
– Да, да, конечно! – радостно и совсем не по-военному воскликнул Звягинцев. – У меня отличный шофер, вполне можете довериться.
– Не положено, – угрюмо произнес генерал и крикнул: – Лейтенант, поведете машину майора.
Мрачно наблюдавший, как догорает одна из машин, немолодой лейтенант козырнул и побежал к стоящей в стороне «эмке» Разговорова.
До штаба дивизии оказалось не два, а добрых шесть километров, и когда Звягинцев, Пастухов и Разговоров пешком добрались туда, было уже пять часов вечера.
Пастухов пошел отыскивать политотдел. Разговоров, всю дорогу раздираемый противоположными чувствами: гордостью, что в его машине уехал сам маршал, и опасением, как бы «эмку» не «замотали», направился к коменданту штаба. Звягинцев пошел к командиру дивизии. Однако ни командира, ни начальника штаба ему найти не удалось.
В штабном блиндаже дежурный, старший лейтенант лет сорока, сугубо штатской внешности, в мешковато сидевшем на нем обмундировании, однако явно стремящийся соответствовать своему военному званию, вытянувшись, громко доложил, что никого из начальства в штабе нет.
– Где же их искать? – глядя на ручные часы и с досадой думая, что засветло уже никак не вернуться в батальон, спросил Звягинцев.
– Не могу знать, – отчеканил старший лейтенант.
Он явно «темнил» и не умел этого скрыть. Ну конечно же он получил строгий приказ держать в тайне пребывание в дивизии Ворошилова…
