– Что, мой ремень изучаешь? – пошутил генерал. – Небось слышал, что меня «Полтора обхвата» зовут? А я не обижаюсь. И что ремень для меня из двух шьют, тоже верно. Вот, убедись.
С этими словами он перегнулся к нарам, взял ремень и положил его во всю длину на стол. На ремне действительно был поперечный шов, – очевидно, на вещевом складе не оказалось ремня достаточной длины, чтобы опоясать мощный торс комдива.
Звягинцев невольно улыбнулся.
– Ну, прощай, – сказал Замировский, вставая, – впрочем, какого черта, до свидания, а не прощай. Вернешься – доложись. Ну…
Он протянул Звягинцеву руку. Тот пожал его широкую, твердую, точно лопата, ладонь и вышел из блиндажа.
Штаб 54-й армии располагался по-прежнему в Плеханове. Но когда Звягинцев к полудню добрался туда на попутных машинах, ему приказали отправляться на НП – в район Войбокало.
Войбокало отделяли от Плеханове примерно пятьдесят километров. Этот путь, тоже на попутных, отнял у Звягинцева еще около двух часов.
По старой памяти он решил прежде всего зайти к операторам. Там встретил адъютанта командующего и от него узнал, что Федюнинский дважды уже интересовался, куда запропастился майор.
Это и льстило Звягинцеву и пугало его. Больше, пожалуй, пугало, чем льстило: опасение, что у него «отнимут полк», подавляло все другие чувства.
…Блиндаж Федюнинского был жарко натоплен, и Звягинцев, пробыв несколько минут в «предбаннике», сразу же взмок. Пришлось снять полушубок и повесить его на один из гвоздей, вбитых в бревна. На остальных гвоздях уже висело несколько шинелей и полушубков. По ним Звягинцев определил, что у командующего идет какое-то совещание и там присутствуют еще два генерала. Адъютант обнадежил, что командующий скоро освободится, и посоветовал Звягинцеву ждать здесь, никуда не отлучаясь.
С адъютантом этим Звягинцев знаком не был. От обычных в подобных случаях попыток выведать, зачем его вызывает командующий, он воздержался. Тем более что совещание действительно закончилось очень быстро.
В «предбаннике» сразу стало тесно. Звягинцев прильнул к самой стенке и замер, вытянувшись, поскольку все, кто выходил от Федюнинского, были старше по званию. Последними вышли два генерала, и, когда за ними захлопнулась наружная дверь, он вопросительно посмотрел на адъютанта.
– Сейчас доложу, – сказал тот, улыбнувшись Звягинцеву поощряюще.
Адъютант бочком нырнул в кабинет Федюнинского и, тут же оттуда вынырнув, объявил:
– Командующий ждет.
Звягинцев одернул гимнастерку и шагнул размашисто в распахнутую дверь.
В не очень просторном помещении, затянутом изнутри зеленовато-серой материей, из какой делают плащ-палатки, все пропиталось табачным дымом. Повсюду виднелись табуретки – след только что окончившегося совещания. На столе командующего лежала карта, прижатая с двух сторон стреляными гильзами от малокалиберных пушек. Сам Федюнинский с папиросой в зубах стоял справа от стола.
Звягинцев доложил о своем прибытии.
Командующий начал разговор ворчливо:
– Это что же получается, майор? Я тебя тогда со срочным приказом послал, а ты сбежал?
Звягинцев не определил сразу: шутит или всерьез говорит командующий? С того дня, когда Федюнинский послал его в дивизию Замировского, прошли уже недели. «Неужто он и теперь не знает, что я тогда принял командование батальоном? – с обидой подумал Звягинцев. – И разве не Федюнинского имел в виду Замировский, когда сказал, что последовавшее затем назначение меня исполняющим обязанности командира полка согласовано с командованием армии?»
Но тут аккуратно подстриженные усики над верхней губой командующего неожиданно дрогнули, и лицо его расплылось в улыбке.
– Молодец ты, майор, вот что я тебе скажу!
Он протянул Звягинцеву руку. Тот сделал шаг навстречу, ответив привычно: «Служу Советскому Союзу».
– Рано отвечаешь, – буркнул генерал. Потом с торжественной строгостью вернулся к столу, взял там какую-то бумагу и, протягивая ее кому-то поверх плеча Звягинцева, сказал:
– Читай, адъютант!
О том, что адъютант стоит за спиной, Звягинцев понял, только услышав это приказание командующего. Он отступил в сторону и повернулся так, чтобы видеть одновременно и командующего и адъютанта.
– «За проявленные мужество и героизм в борьбе с немецкими оккупантами, – торжественно читал адъютант, – наградить майора Звягинцева Алексея Николаевича орденом Красной Звезды…»
В первое мгновение Звягинцев почувствовал, что у него одеревенели ноги. Как в тумане, он увидел, что Федюнинский вынул из сейфа красную коробочку, открыл ее и, держа орден в руке, подошел к Звягинцеву.
Адъютант быстро расстегнул ворот его гимнастерки, просунул за пазуху левую руку и, несколько оттянув плотную диагоналевую ткань, правой рукой просверлил шильцем дырочку рядом с тем местом, где у Звягинцева был привинчен первый, за финскую еще кампанию полученный орден Красной Звезды.
Федюнинский просунул штифт ордена в едва приметное отверстие и навинтил на него с внутренней стороны гайку.
– Вот, теперь давай! – сказал он, отходя.
Звягинцев растерянно молчал, не зная, чего хочет от него командующий.
