– Товарищ младший лейтенант, тут прибыл подполковник из штаба фронта.
Через минуту вверх поднялся младший лейтенант в меховой жилетке.
Он вопросительно посмотрел на Звягинцева и небольшой его, видавший виды чемоданчик.
– Разрешите ваши документы, товарищ подполковник.
Звягинцев вынул свое удостоверение личности и командировочное предписание. Младший лейтенант внимательно изучил документы, сказал, что комендант УРа на месте, и пригласил Звягинцева в блиндаж. Сам, однако, опередив его, моментально исчез в полумраке.
«Хочет предупредить!» – подумал Звягинцев и последовал за ним, намеренно замедляя шаги.
Блиндаж оказался вместительным. В первой его половине по обе стороны тянулись нары. Справа от двери прямо на нарах стояли два полевых телефона и возле них – сделанная из снарядной гильзы коптилка. Здесь же располагался связист. На противоположной, левой стороне нары аккуратно были застелены серым армейским одеялом и сверху лежал полушубок – очевидно, там расположился младший лейтенант.
Спустя минуту откинулся полог, разделявший блиндаж на две части, и при свете коптилки Звягинцев увидел высокого, худощавого, средних лет полковника. Даже в полумраке Звягинцев мог различить резкие, волевые черты его лица. Он был одет по всей форме, поясной ремень, слегка оттянутый кобурой с пистолетом, поддерживала портупея. Гимнастерка застегнута на все пуговицы. Командный состав УРов всегда и везде отличала особая подтянутость.
– Здравствуйте, товарищ Звягинцев, – доброжелательно улыбаясь, сказал полковник, – прошу проходить. – Он высоко приподнял брезентовый полог.
– Разрешите выполнять? – спросил из-за его спины младший лейтенант.
– Действуй! – не оборачиваясь, ответил полковник.
Лейтенант обошел Звягинцева и исчез, плотно прикрыв за собой дверь.
– Прошу, – снова повторил полковник.
Звягинцев, слегка пригибаясь, сделал два шага вперед.
Вторая половина блиндажа представляла собой почти комнату, оборудованную с максимальным фронтовым комфортом. Слева у стенки стоял топчан. На противоположной, правой стороне висели карта и два небольших портрета – Сталина и Жданова. У дверного проема была прибита самодельная вешалка – узкая, гладко выструганная деревянная планка с загнутыми в виде крючков гвоздями, на одном из них висел полушубок. К переднему простенку примыкал стол, на котором горела карбидная лампа. По обе стороны стола тянулись скамьи. В центре помещения дышала теплом железная печка.
– Что ж, товарищ комендант, – сказал Звягинцев, – начнем с представления. – И снова сунул руку в карман, намереваясь вынуть удостоверение.
Малинников отстраняющим жестом остановил его:
– Нет необходимости. Мне сообщил о вас полковник Монес. Представляться, по-видимому, надлежит мне.
Звягинцев ощутил некоторое неудобство оттого, что Малинников ставит себя в положение подчиненного. Тот, наверное, уловил это и, желая выровнять отношения, заговорил уже подчеркнуто неофициально:
– Что же вы не раздеваетесь, товарищ Звягинцев? Чувствуйте себя как дома. – И, как радушный хозяин, взял у него из рук полушубок, повесил рядом со своим.
В это время за пологом началась какая-то возня. Потом угол брезента откинулся, и Звягинцев снова увидел младшего лейтенанта.
– Сюда, – показывал он кому-то на стену, где висела карта.
Затем появилась чья-то спина в шинели и ноги в огромных валенках, переступающие мелкими шажками. За коренастым бойцом, пятившимся задом, показался вскорости другой, маленький и поджарый. Они вдвоем несли топчан.
– А теперь постель. Быстро! – приказал младший лейтенант, когда топчан был установлен у стены, но так, чтобы не мешать подходу к карте. Сам он подхватил чемоданчик Звягинцева, оставленный у входа, сунул его под топчан и тут же удалился.
– Если вместе поселимся, не возражаете? – осведомился Малинников.
– А не стесню? – неуверенно проговорил Звягинцев.
– В тесноте да не в обиде, – улыбнулся полковник. – Вдвоем жить веселее. Впрочем, – поправился он, – веселья у нас тут мало. Покомандуете, сами убедитесь.
– Командовать будете вы, товарищ комендант, – сказал Звягинцев, чтобы разом поставить все на свои места. – Я не подменять вас приехал. Давайте-ка присядем и познакомимся по-настоящему.
– Рано, товарищ Звягинцев, рано! – слегка щуря глаза, возразил Малинников и крикнул, переводя взгляд на полог: – Ну, что там?
Ответа не последовало.
– Дисциплинка!.. – недовольно пробурчал Малинников и, подождав, пока сядет Звягинцев, сам расположился напротив. – С чего начнем? – спросил он.
Звягинцев не успел ответить. За пологом послышались чьи-то мягкие шаги, и тут же младший лейтенант внес на вытянутых руках самовар, исходящий паром.
– Опаздываете, младший! – притворно строго бросил комендант и, переводя взгляд на Звягинцева, пояснил: – У нас так заведено, чтобы самовар был всегда наготове. А вот со стаканами – беда. Были – разбились. Кружками обходимся, по-солдатски…
Младший лейтенант то исчезал за пологом, то появлялся снова, ставя на стол кружки, чайник, блюдечко с мелко наколотым сахаром, тарелку с черными армейскими сухарями, банку свиной тушенки.
