— Вот ведь какое совпадение, — сказал Звягинцев, чтобы изменить тему разговора, — я ведь тоже никак не предполагал, что именно ты повезешь меня в Ленинград.
— На войне совпадений не бывает, — назидательно поправил его Молчанов. — Я пока единственный из всех здешних шоферов ледовую трассу знаю: ездил уже. Это только кажется, что совпадения бывают. А на самом-то деле у всего есть своя причина.
— Да ты философом стал, — рассмеялся Звягинцев. — Совсем другой человек.
— Так ведь и вы для меня другой, — без тени усмешки ответил Молчанов.
— Это как же понимать?
— Обыкновенно. Когда я вас к Замировскому вез, вы для меня были только майор, и ничего больше. Ну, вроде поручика Ниже. Читали? Просто майор, фигуры не имеющий. А вот после того, как я вас в бою увидел, — совсем иное дело…
— Да ведь и я тебя только в бою узнал, — тихо сказал Звягинцев.
— Вот видите!.. Значит, и вы и я теперь друг для друга свою настоящую фигуру приняли. Обрисовались, как говорится…
Впереди показался шлагбаум контрольно-пропускного пункта и бугрилась покрытая снегом землянка. У шлагбаума прохаживались двое автоматчиков в полушубках.
— Давай, давай, поднимай свою орясину! — крикнул, приоткрывая дверь кабины и высовываясь из нее, Молчанов.
Однако автоматчики и не думали подчиниться ему. Один из них поднял руку. Молчанов, сплюнув, затормозил перед самым шлагбаумом, почти коснувшись его радиатором.
— Не узнаешь, что ли, Пашка?! — крикнул он, снова открывая дверь. — Что я тебе, Геринга повезу, что ли? Майор в Ленинград спешит, поднимай, говорю!
Молодой боец в полушубке сдвинул свои белесые, к тому же припудренные инеем брови и сказал осуждающе:
— Когда тебя, Молчанов, к дисциплине приучат?..
Он подошел к машине справа. Звягинцев открыл дверцу.
— Разрешите проверить документы, товарищ майор, — обратился к нему автоматчик.
Звягинцев распахнул полушубок и достал удостоверение личности со вложенным в него командировочным предписанием.
Пока автоматчик проверял документы, Молчанов с усмешкой поглядывал то на него, то на Звягинцева.
— Можете следовать, товарищ майор, — сказал наконец автоматчик и, повернув голову, крикнул напарнику: — Пропустить!
Тот налег на короткий конец шлагбаума, к которому в качестве противовеса был подвешен кусок рельса. Шлагбаум медленно пополз вверх, и машина тронулась.
Несколько минут они ехали молча. Водитель продолжал загадочно ухмыляться.
— Что тебя так развеселило? — удивился Звягинцев.
— Скрытность ваша, — неожиданно ответил Молчанов. — Вторую звездочку получили к ни гугу.
— Откуда узнал?
— У шоферов глаз наметанный. Когда вы документы доставали, я сразу ее углядел.
— Сегодня только получил.
— За тот бой?
— За тот.
— Поздравляю, товарищ майор… Как говорится, от души!
— Спасибо, Молчанов. Сам командующий вручал, — похвалился Звягинцев и вдруг почувствовал неловкость: Молчанов ведь тоже был в том бою и вел себя геройски… Но он после того, как немцев отбросили от КП, пошел к своей машине и вернулся в штаб армии. Откуда взялся во время боя и куда девался потом, никто в дивизии, кроме самого Звягинцева, понятия не имел.
— Ты сам-то, — с тайной надеждой спросил Звягинцев, — награды не получил?
— За что? — без всякой рисовки удивился Молчанов.
— За то же, за что мне звездочку дали.
— Если шоферам за каждую ездку ордена давать, серебра-золота в стране не хватит, — рассмеялся Молчанов.
— Вот что, — сказал Звягинцев, — даю тебе слово, завтра же рапорт в штаб армии пошлю. Опишу все, как было. Убежден — получишь орден!
Молчанов покачал головой:
— А мне ордена не надо.
— Как это не надо?
— Мне… медаль хочется, — вырвалось у Молчанова. — «За отвагу». Только ее, и ничего больше! За всю войну — одну.
Звягинцева и тронуло и рассмешило это простодушное признание. Однако он промолчал.
Быстро темнело. Но и сквозь вечерний сумрак проглядывало привычное лицо войны. Покореженные, с порванными гусеницами танки, обгорелые кузова полуторок, разбитые пушки. Попадались и неубранные трупы, уже прикрытые снежным саваном. Изредка из-под снега выглядывала чья-то нога. Иногда над белой поверхностью вздымалась окоченевшая рука, и казалось, что мертвец то ли зовет к себе, то ли предостерегает от чего-то. Дорога пересекала район недавних боев, и машину бросало из стороны в сторону…
— Далеко до этой Кобоны? — нетерпеливо спросил Звягинцев.
— Километров тридцать прочапаем, — ответил Молчанов и неожиданно затормозил.
— Что случилось? — насторожился Звягинцев, и рука его сама потянулась к карману полушубка, куда он на всякий случай переложил из кобуры свой «ТТ».
Молчанов ничего не ответил. Неторопливо вышел из машины, открыл заднюю дверцу и вытащил из-за спинки сиденья топор.
— Застряли, что ли? — снова спросил Звягинцев.
— Минутку, товарищ майор, — не оборачиваясь, ответил Молчанов и с топором в руках побрел куда-то в сторону.
