Блокадные девочки полностью

С марта сорок третьего года мать стала часто присылать мне деньги, реже — посылки: конфеты, шоколад и однажды кулечек изюма. В каждую посылку вкладывались книги.

Первая посылка из Ленинграда стала событием для интерната и, пожалуй, всей деревни. Ее торжественно внес в комнату председатель колхоза, пожилой мужчина с деревяшкой вместо левой ноги. В порыве бурного изумления ребята бросились потрошить посылку. Там оказались изюм, жестяная коробочка с монпансье и книги «Марийкино детство», «Пятнадцатилетний капитан» и два учебника для второго класса. С обидой подумалось: неужели мама забыла, что я уже в четвертом? Сообразительная Зойка схватила книгу, раскрыла — все ахнули: из нее вывалилась толстая плитка шоколада. Раскрыли второй учебник. Вместо вырезанных по центру страниц лежал такой же шоколад, замаскированный нетронутыми листами.

Так шоколад прорвался через фронт. После войны мама рассказывала, что с сорок третьего года карточки на сахар часто отоваривались конфетами, преимущественно, монпансье. Однажды повезло: выдали изюм. А шоколад?.. Платой за него стала донорская кровь истощенной от голода матери.

Посылка тогда воспринималась, как должное: мама прислала — а как же иначе? Лишь через много лет оценила я материнские подарки из блокадного города.

…В тот вечер трактора мы так и не дождались. Пришел из совхоза ответственный товарищ, сказал: «Застрял трактор, сегодня уже не вытащить…» Следующий день ждать стали, на лучшее надеялись. К утру вытащили трактор, только вот колесо оторвали, теперь для движения он не пригоден.

Семь километров до Башарова оставалось, всего только семь, а так и не смогли мы их преодолеть. Не получилось. Так и не увидела в тот раз Идилия Ганеевна Овчинникова те места, где был расположен ленинградский интернат, не посидела, как загадывала, на его фундаменте (от дома-то только фундамент и остался). Лишь с людьми, что знали ее в пору военную, встретилась, поговорила от души. Да повспоминала сними: для воспоминаний бездорожья нет…

Январь 1942?г.

К 1 января были восстановлены железнодорожные мосты между Тихвином и Волховом, и по ветке пошли первые поезда с продовольствием.

Государственный комитет обороны принял постановление об эвакуации 500 тысяч человек. К этому времени в городе от голода умерло не менее 180 тысяч мирных жителей. С февраля начался массовый вывоз блокадников сначала по железной дороге до станции Борисова Грива, а затем на автобусах, грузовых машинах через Ладогу до Волховстроя, где их пересаживали на поезда для отправки вглубь страны.

В январе было эвакуировано 11 тысяч человек, в феврале — 117 тысяч, в марте — 221 тысяча, в апреле — 163 тысячи. Всего за неполные четыре месяца по зимней дороге вывезли 514 069 человек.

24 января прошла вторая прибавка хлебного пайка: рабочие и ИТР стали получать 400 граммов в день, служащие — 300, иждивенцы и дети — 250, войска первой линии — 600, в тыловых частях — 400 граммов.

Февраль 1942 г.

Заработала железнодорожная ветка Войбокало — Кобона, связавшая восточный берег Ладожского озера с сетью железных дорог страны.

С 11 февраля вновь произведено повышение норм выдачи хлеба. Рабочие и ИТР стали получать 500 граммов, служащие — 400, иждивенцы и дети до 12 лет — 300 граммов хлеба вдень.

Начали выдавать также крупы, жиры, яичный порошок.

В январе и феврале в Ленинграде от голода умерли 199 187 человек.

Март 1942 г.

В блокадном городе состоялись массовые воскресники.