Начиная по крайней мере с середины 1930-х годов Гор постоянно обращается в своей работе к теме лирической поэзии. Его пасторальные персонажи – сахалинские гиляки открывают для себя Пушкина и понимают его вернее и глубже миссионеров от ленинградского студенчества; поздние заметки о Хлебникове, Заболоцком и поэзии 1920-х годов, выдержанные в жанре «размышлений писателя», сосредоточены в основном на вопросах природы поэтического творчества. Такие фрагменты не представляют интереса в качестве «филологических» наблюдений, так как всегда избегают конкретизации и любых содержательных конфликтов, в том числе с принятой в советском каноне интерпретацией: любой ряд поэтов, принадлежащих любой традиции, у Гора всегда демонстрирует «волшебное обаяние» «утреннего мира», «странность литературы», способность к «преодолению времени и пространства» и «чудесным превращениям» чего угодно во что угодно другое – основной интерес здесь состоит в том, какое значение повторение подобных формул составляет для самого Гора (помимо, по-видимому, прямолинейной реализации просветительской функции литературы). Фигура поэта – носителя синкретического мышления реализуется у Гора в собственных стихах 1942–1944 годов в лирическом персонаже, противостоящем блокаде не как системе обстоятельств, но как противоположному состоянию мира. Конституирующие признаки «блокады», реализующейся прежде всего в языке и восприятии[422], и составляют блокадный текст цикла, определяя его общую тему[423], несмотря на чрезвычайно скромное присутствие ленинградской фактуры.
Текстологические обстоятельства, в первую очередь то, что авторская последовательность стихотворений не может быть строго установлена ни на основании датировки, ни по авторским спискам, ни с помощью сюжетной или иной линейной внутритекстовой структуры, в известной мере вынуждают читать цикл «во все стороны», что, как представляется, отвечает и определенным принципам поэтики этих стихотворений. С формальной точки зрения стихи Гора характеризуются прежде всего высокой гомогенностью практически на всех уровнях организации текста. Этот тезис можно проиллюстрировать на примере одного из стихотворений, ранее не публиковавшегося:
Этот текст последовательно и построчно можно сравнить с другими стихотворениями Гора:
Ср. с рефренными повторами строк в стихотворении «И Гоголь уже не течет, не стремится рекою…» (51) и других стихах.
