— В общем, так, — придав голосу больше решимости, которой вовсе не испытывала, расставила я точки над «i». — Вы мне все рассказываете, или я отправляю вас в тюрьму. Там места найдутся, и за наркотики вам дадут неплохой срок. Я пойду свидетелем — вы распространители. Мне поверят, не волнуйтесь. Альтернатива ясна? И милиция, между прочим, недалеко. Поговорим мирно. Если не захотите, что ж, выбор за вами.
Откуда только во мне эти командные замашки? Это я, Александра Данич, уверенно общаюсь с ворами? Нет, такого не может быть! А эти типы изумленно смотрели на меня, пытаясь уловить смысл моих речей. Пожалуй, мой высокий интеллект их подавлял. Воришки попереглядывались, посопротивлялись для порядка. Действовать не решились — видимо, логично рассудили, что просто так хрупкая девушка не станет им угрожать. Сделали выводы, что справятся со мной одной левой, но рисковать не стали — не хотели проблем с милицией. И я была с ними согласна — если бы не моя неожиданная изобретательность, пришлось бы спасаться бегством.
Обезьян буркнул:
— Ну чего тебе надо?
— Что вы делали у ночной торговли? Вас видели там всю неделю подряд. Вы работаете?
— Ну так это наше место, — неуверенно пожал плечами Каланча. — И чего?
— Шульгин Вадим Иванович. Это имя вам о чем-то говорит?
— Нет, — замотав головами, ответили оба типа в один голос.
— Представительный мужчина, темноволосый, в дорогом костюме, — пояснила я. — Сегодня утром его ограбили. Кто это сделал?
— Не мы, не успели, — даже немного обиженно пробурчал Обезьян. Он вообще оказался более разговорчивым, нежели его приятель. — Какой-то чужак его кинул до нас.
— Какой чужак? Вас там было четверо.
— Да трое нас было! — возмутился Каланча. — Я, Вовчик, — кивнул он на Обезьяна, — и Лехер.
— Лехер — это кто? Со шрамом?
— Да нет, — фыркнул Обезьян, несколько успокаиваясь. Видимо, понял-таки, что убивать я их не собираюсь. — Со шрамом — чужой. Отирался всю неделю поблизости. А Лехер — с татушками на лапах.
Значит, Губошлеп — перевела я для себя.
— И вы точно ничего не крали в арке утром?
— Да нет же, ну чего ты прицепилась, — невежливо пробубнил Обезьян. — Говорят тебе, чужой нас опередил.
— Раньше вы видели когда-нибудь человека со шрамом? Описать его можете?
— Стриженый, с чубчиком, — выдал Каланча. — С отметиной на роже. Я лично его видел чуть ли не каждый день на этой неделе.
— С чего вы взяли, что именно он ограбил Шульгина?
— Так его сначала не было у комка, потом появился с огромной сумищей и почалил к остановке.
Видимо, в сумке был портфель Вадима Ивановича. Я предположила два варианта дальнейшего развития событий — либо Меченый избавился от документов подальше от места преступления, осмотрев портфель в укромном уголке, либо… Целью были вовсе не деньги. Странно, почему я раньше не принимала во внимание эту версию? Теряете квалификацию, Александра Сергеевна. Бездействие на вас плохо влияет…
— Где найти человека со шрамом? — спросила я устало. Поверила я этим ребятам — слишком уж откровенной была их досада: опередили их, не дали грабануть Шульгина.
Движение кожи на черепе Каланчи и лихорадочное подергивание хвостика Обезьяна должны были, по всей видимости, отразить бешеную работу мысли. Я не стала им мешать. Ловко прикурила, не выпуская из руки пистолет, и затянулась. Наконец ребята пораскинули мозгами, и Обезьян выдал:
— В баре «Домовой» на площади. Там он бывает, видел пару раз по вечерам.
— Спасибо, можете быть свободны, — вежливо распорядилась я. — В милицию заявлять не буду, как и обещала, только советую вам исчезнуть как можно быстрее. Мои друзья могут заглянуть сюда, решив, что у меня проблемы. Но если вы мне солгали — разыщу обязательно, — пригрозив напоследок, я покинула тихий парк, а воришки ошалело смотрели мне вслед.
Галина всегда считала себя привлекательной женщиной — высокая, стройная, полногрудая, с пышно завитой шапкой иссиня-черных волос. И она искренне считала, что мужчины должны ею интересоваться. Они интересовались, но совершенно безвозмездно — до определенного момента. Галина ими тоже не брезговала.
Вообще в жизни медсестры Галины Афанасьевны Старцевой господствовали две страсти — драгоценности и мужчины. Или мужчины и драгоценности — оба увлечения были совершенно равнозначны. И мужчины дарили новые украшения, а блеск побрякушек привлекал все большее количество мужчин. Так что недостатка ни в том, ни в другом у Старцевой не было.
Она обожала попадать в авантюры. Эта авантюрная жилка могла бы стать источником неприятностей, но не становилась до недавнего времени, потому что Галине везло. И если бы не последнее приключение…
Галина в досаде прикусила пухлую нижнюю губку и презрительно усмехнулась. В глазах ее стояли слезы.
Увидела бы сейчас этого Вовчика — именно так ей представился хорошенький мальчишка, с которым Старцева познакомилась в баре, где была последний раз, — удавила бы собственными руками.
