Блондинка полностью

В сумерках, словно подступающее сновидение, мир тускнел для всех и каждого. Наступило волшебное время, думала Норма Джин. Фары автомобилей были затенены, запрещалось зажигать свет в комнатах без плотных штор, в витринах лавок и магазинов. Оглушительно ревели сирены воздушной тревоги. Предупреждения были ложными, на всякий случай, ибо вторжение казалось неизбежным. Всегда можно было пожаловаться на нехватку продуктов или других товаров. Ходили слухи о черном рынке. Норма Джин, в рабочем халате, слаксах, блузке и свитере, с аккуратно убранными под косынку волосами, вдруг с удивлением обнаружила, что способна без труда заговорить с совершенно незнакомым человеком. В присутствии родственников мужа она робела, заикалась, такое случалось даже в разговоре с мужем, если он бывал в дурном расположении духа. Но с дружелюбно настроенными незнакомцами, а они все по большей части были настроены очень дружелюбно, Норма Джин почти не заикалась.

Особенно дружелюбны были мужчины. Норма Джин видела, что мужчин к ней тянет, всех, даже годившихся ей в дедушки. Она узнавала этот теплый пытливый взгляд, он говорил о желании и служил Норме Джин утешением. Пока она находилась в общественном месте. Стоило кому-то спросить, не желает ли она пообедать, сходить в кино, Норма Джин тут же молча показывала на кольца. И если ее спрашивали о муже, отвечала тихо:

– Он за океаном. В Австралии. – Порой она слышала собственный голос: – Пропал без вести в Новой Гвинее. – А иногда: – Погиб в битве за Иводзиму.

По большей части незнакомцы говорили о том, как война повлияла на их жизнь. Скорее бы она закончилась, эта чертова война, с горечью говорили они. А Норма Джин думала про себя: Лучше никогда бы она не кончалась.

Ибо она получила место на заводе только из-за нехватки мужской рабочей силы. Только во время войны могли появиться женщины-дальнобойщики, женщины-кондукторы в троллейбусах, женщины-дворники, женщины-крановщики, даже кровельщики, маляры и садовники. Да и вокруг, куда ни глянь, полно женщин в форме. По подсчетам Нормы Джин, на одного мужчину на заводе «Радиоплейн» приходилось по восемь-девять женщин. Не считая, разумеется, управленцев, там женщин не было. Войне она была обязана своей работой, своей свободой. Благодаря войне она получала зарплату и, проработав на заводе всего три месяца, уже добилась повышения и надбавки – двадцать пять центов в час.

Она так ловко управлялась на конвейере, что ее отобрали для более сложной работы – покрывать фюзеляжи самолетов жидким аэролаком. Вонь в этом цеху стояла чудовищная, от нее постоянно тошнило. Казалось, она проникает в череп и в мозгу пляшут крохотные пузырьки, подобные пузырькам шампанского. Вся кровь отливала от лица Нормы Джин, перед глазами плыло.

– Пойди глотни свежего воздуха, Норма Джин, – говорил добросердечный начальник цеха, но Норма Джин тут же отвечала:

– Нет времени! У меня нет времени! – Смеялась и вытирала глаза. – Некогда! – И чувствовала, что и с языком творится что-то странное, – казалось, он с трудом умещается во рту.

Она боялась не справиться с новой работой: вдруг снова переведут на конвейер или вовсе уволят и отправят домой? Ведь дома у нее не было. Потому что муж ее бросил. Корова больная, смотреть противно! Она обязана справиться. И справится. В конце концов начальник брал ее под руку и выводил из красильного цеха, и Норма Джин, стоя у раскрытого окна, жадно глотала свежий воздух, но почти тотчас же возвращалась к работе, настаивая, что с ней все в порядке. Руки ее двигались ловко и проворно, умение росло не по дням, а по часам, и постепенно она начала привыкать к химическому запаху. Как ей и обещали: «Со временем ты и чувствовать его перестанешь». (Но она знала, что и волосы, и одежда насквозь пропитались этой вонью. Приходилось каждый день тщательно мыться и проветривать одежду.) Ей не хотелось думать, как пары аэролака проникают в кожу, легкие, мозг.

Она гордилась столь быстрым продвижением по службе, гордилась прибавкой, надеялась, что скоро ее снова повысят. И снова дадут прибавку. Начальник считал ее старательной, исполнительной, серьезной молодой женщиной, которой можно доверить серьезную работу. Выглядела она совсем еще девчонкой, но не вела себя как девчонка. Нет, только не на заводе, производящем бомбардировщики, которые полетят за линию фронта. Иногда происходящее в цехе напоминало ей гонку, и она была бегуньей, участницей этой гонки. В школе она бегала быстрее многих девочек, участвовала в соревнованиях и даже получила медаль. Норма Джин гордилась этой медалью, а потом отослала ее в Норуолк Глэдис. Глэдис не ответила. (Во сне Норма Джин видела Глэдис – будто бы та приколола медаль к воротничку зеленого больничного халата. А может, так оно и было по-настоящему? Нет, Норма Джин ни за что не сдастся! И она не сдавалась.)