Элси была столь ошарашена, что вышла из драгстора, не заплатив за журнал. И поехала прямиком в Мишен-Хиллз к Бесс Глейзер, даже без предварительного звонка.
– Бесс! Ты только посмотри! Ты погляди на это! Ты об этом знала? Глянь, кто здесь! – Она потрясла журналом перед озадаченным лицом пожилой женщины.
Бесс посмотрела и нахмурилась. Похоже, она удивилась, но не слишком.
– A-а-а, она. Что ж…
К изумлению Элси, Бесс не сказала больше ни слова. Вместо этого провела ее в дом, на кухню, где достала из ящика буфета декабрьский номер журнала «Звезды и полосы» за 1944 год со статьей о труженицах тыла. И там тоже была Норма Джин – снова! Элси показалось, будто ее ударили в живот – снова! Она, опустившись в кресло, все смотрела и смотрела на Норму Джин – свою дочку, свою девочку! – в тесно облегающем комбинезоне, с улыбкой, которой Элси не помнила, ибо в обычной жизни Норма Джин никому так не улыбалась.
Элси захлестнула буря эмоций: боль, смятение, стыд, гордость. Почему, почему Норма Джин не рассказала
– Это прислал Баки. Наверное, гордится.
Элси спросила:
– А ты
Бесс возмущенно фыркнула:
– Чем тут гордиться? Конечно нет! Глейзеры считают, это стыд и позор!
Элси сердито помотала головой:
– Лично я считаю, что это здорово. И
Бесс сказала:
– Она прежде всего
Элси не возмутилась, не выбежала из дома Глейзеров. Нет, она осталась, и Бесс приготовила кофе, и они долго говорили и всласть поплакали по заблудшей Норме Джин.
На первой же неделе работы в агентстве Прина она стала «Мисс Алюминум Продактс[39] 1945» – в облегающем белом нейлоновом платье с плиссированной юбкой и глубоким декольте, с нитками фальшивого жемчуга и жемчужными клипсами-пуговками в ушах, в белых туфлях на высоком каблуке, белых перчатках до локтя и со сливочно-белой гарденией в «обесцвеченных» волосах до плеч.
Четыре дня провела она на выставке в Лос-Анджелесе, где надо было часами стоять на возвышении среди сверкающей алюминиевой утвари и раздавать желающим (в основном мужчинам) рекламные буклеты. Платили ей 12 долларов в день плюс питание (если это можно было назвать питанием) и транспортные расходы.
На второй неделе она была «Мисс Пейпер Продактс[40] 1945». В ярко-розовом одеянии из бумажного крепа, которое хрустело при любом движении, а под мышками задубело от пота, в позолоченной бумажной короне на взбитых волосах. Здесь, на выставке в Даунтауне, она тоже раздавала буклеты, а также образцы бумажной продукции – салфетки, рулоны туалетной бумаги, гигиенические прокладки (в коричневых обертках без надписей). Платили здесь десятку в день плюс питание (если это можно было назвать питанием) и оплата поездок на троллейбусе.
Она была «Мисс Радушие» на выставке хирургических инструментов в Санта-Монике. «Мисс Южная Калифорния» на выставке молочных продуктов 1945 года, где ее нарядили в белый купальник с большими черными пятнами (как у коров гернзейской породы) и туфли на высоком каблуке. Она была «шоу-герл»-официанткой на открытии новой гостиницы «Люкс-Армс» в Лос-Анджелесе. Была официанткой на открытии стейк-хауса «Руди» в Бель-Эйр. В матросской одежде – блузе навыпуск, короткой юбочке, шелковых чулках и туфлях на высоком каблуке – принимала гостей яхт-шоу в Роллинг-Хиллз. Изображала «Мисс Родео 1945» в ковбойском наряде из «сыромятной кожи» – жилетка с бахромой, юбка, сапоги на высоком каблуке, широкополая шляпа, кожаная кобура с серебристым шестизарядным револьвером (незаряженным) на красивом бедре. Дело было в Хантингтон-Бич, и под ярким светом прожекторов хозяин мероприятия с усмешкой заарканивал ее с помощью лассо.
