Блондинка полностью

Драматургу даже думать не хотелось о том, сколько воды утекло с тех пор, как они с Эстер последний раз занимались любовью. Или, по крайней мере, страстно целовались. Когда улетучился Эрос, поцелуй превращается в странное действо: касание бесчувственных губ, но зачем? Драматург знал – стоит ему обнять Эстер, и она замрет в его объятиях и с иронией спросит: «Это еще зачем? Почему именно сейчас?»

И вряд ли ее муж скажет: Затем, что я влюбляюсь в другую женщину. Помоги мне!

И все же он верил, что любовь не прошла, лишь выцвела. Как выцвела суперобложка первой книги Драматурга, тонкого сборника стихов, опубликованного в двадцать четыре года, получившего самые хвалебные отзывы и проданного тиражом 640 экземпляров. В памяти его сохранился первоначальный цвет суперобложки «Освобождения» – красивый кобальтово-синий, а буквы канареечно-желтые. Теперь же он с удивлением замечал, что обложка выцвела от солнца и стала почти белой, а некогда ярко-желтые буквы почти не читались.

Одна обложка сохранилась в памяти, другая была в нескольких футах от его письменного стола. Можно поспорить, что обе реальны. Просто существуют в разном времени.

Драматург неуверенно сказал женщине, с которой жил в красивом кирпичном доме на 72-й Западной, среди стеллажей, заставленных книгами:

– Мы с тобой стали мало разговаривать, милая. Я надеялся, что теперь…

– А когда мы с тобой много разговаривали? Это ты разговаривал.

Это нечестно. И неправда. Но Драматург оставил слова жены без комментариев.

В другой раз он спросил:

– Ну и как тебе Сент-Питерсберг?

Эстер уставилась на него так, словно это были не простые слова, а некий шифр.

Сценический язык – это шифр. Истинное значение и смысл слов кроются в подтексте. А что же в жизни?

Драматург, изнывая от чувства вины, позвонил Блондинке-Актрисе – отменить назначенное на сегодня свидание. Он впервые собирался зайти к ней, в квартирку в Виллидж.

Ему вспомнились чувственные сцены из «Ниагары», практически софт-порно. Блондинка лежит, широко раскинув ноги, через тонкую, натянутую до груди простыню просвечивает V-образная промежность. Как же создатели фильма обошли цензуру? Драматург смотрел «Ниагару» один в кинотеатре на Таймс-сквер. Просто для того, чтобы потешить свое любопытство.

Он не смотрел ни «Джентльмены предпочитают блондинок», ни «Зуда седьмого года». После «Ниагары» ему не хотелось видеть Мэрилин Монро в комических ролях.

В осторожных выражениях он объяснил Блондинке-Актрисе, что какое-то время не сможет с ней видеться. Возможно, неделю или две. Пойми и прости.

Хрипловато-веселым голосом Магды Блондинка-Актриса ответила: да, она все понимает.

Соната призраков. Драматург с женой Эстер посетили премьеру спектакля «Соната призраков» по пьесе Стриндберга в драматическом театре на Бликер-стрит. Среди зрителей было полно друзей, знакомых, театральных деятелей, с которыми работал Драматург; режиссер спектакля был старинным его приятелем. Театр оказался маленький – всего на двести мест. Незадолго до того, как в зале стали гаснуть огни, в публике послышались перешептывания. Драматург обернулся и увидел Блондинку-Актрису – она шла по центральному проходу. Сперва ему показалось, что она одна. Наверное, потому, что эта женщина всегда казалась ему одинокой, он помнил ее одинокой. Всегда одна, всегда лучится странным одиноким сиянием, на губах – милая задумчивая улыбка, ресницы дрожат, и вид у нее такой, будто она забрела сюда случайно. Но затем он увидел, что она пришла в театр с Максом Перлманом, его женой и их другом Марлоном Брандо. Брандо играл роль кавалера Блондинки-Актрисы, весело рассказывал ей что-то и смеялся вместе с ней, пока все они рассаживались во втором ряду.

Вот это зрелище – Мэрилин Монро и Марлон Брандо! Оба одеты по-простому. Брандо явился небритым, из-за ушей торчали космы волос; на нем были брюки цвета хаки и потрепанная кожаная куртка. Блондинка-Актриса куталась в черное шерстяное пальто, купленное в магазине армейского и флотского обмундирования на Бродвее. Голова не покрыта; платиновые волосы, потемневшие у корней, отливают серебристым сиянием.

Драматург, ростом шесть футов два дюйма, вжался в сиденье, надеясь, что его не заметят. Жена ткнула его в бок и спросила:

– Это же Мэрилин Монро? Ну что, познакомишь?

Близнецы сказали, что им очень не хватает их Нормы. И ребенка.