Блондинка полностью

Свернувшись калачиком, как кошка, в одной короткой ночнушке, без трусиков, она примостилась на коленях у мужа. Обняла его рукой за шею и жарко дышала в ухо, отвлекая его от нового номера «Лайфа» со снимками изможденных джи-ай[33] на Соломоновых островах и в Новой Гвинее. Там же были фотографии генерала Эйчелбергера и его еще более изможденных подчиненных, худых, небритых (некоторые были ранены), и целая серия снимков со звездами Голливуда, которые приехали на фронт развлекать солдат, «поднимать моральный дух». Марлен Дитрих, Рита Хейворт, Мэри Макдональд, Джо Э. Браун и Боб Хоуп. От военных снимков Норма Джин с содроганием отводила взгляд, другие рассматривала более пристально, а потом, увидев, что Баки никак не хочет отрываться от журнала, вдруг занервничала. Расскажи мне о своей работе у мистера Или, прошептала она, и Баки почувствовал, как жена передернулась – от страха и возбуждения одновременно. Не то чтобы это его шокировало, не то чтобы он был ханжа, нет, никаким ханжой Баки Глейзер уж определенно не был и рассказывал своим дружкам немало жутких и смешных историй о своей работе подручным бальзамировщика. Но ни одна девушка, ни одна женщина или родственница никогда не расспрашивала его об этой работе. Что и понятно – ведь в большинстве своем люди просто не желают знать всех этих подробностей. Нет уж, спасибо! Однако эта девочка, его жена, ерзая у него на коленях, шептала на ухо: Ну расскажи, Папочка! – словно хотела узнать самое худшее.

И Баки рассказал в самых осторожных выражениях, стараясь не вдаваться в детали. Описал тело, над которым они работали в то утро. Тело женщины лет за пятьдесят, умершей от рака печени. Кожа у нее была такого болезненно-желтого оттенка, что пришлось покрыть несколькими слоями косметической крем-пудры, наносить эту пудру специальными щеточками. Но слои высыхали неровно, и бедняжка выглядела ну прямо как стенка с облупившейся штукатуркой, и пришлось все переделывать по новой. А щеки у нее настолько ввалились, что пришлось укрепить нижнюю часть лица изнутри, набив ей рот ватными шариками, а потом еще зашивать уголки губ, чтобы придать лицу умиротворенное выражение.

– Ну, знаешь, чтоб получилась не улыбка, а «почти улыбка», как это называет мистер Или. Улыбкой это назвать нельзя.

Норма Джин нервно передернулась, но тем не менее ей захотелось знать, что они делали с глазами покойной. «Подводили они глаза или нет?» На что Баки ответил, что обычно они делают инъекцию шприцем, чтобы заполнить глазницы, а веки остаются плотно сомкнуты.

– Потому как кому приятно будет во время прощания с покойником, если глаза вдруг – раз! – и откроются?

Основная же работа Баки состояла в том, чтобы выкачать из тела кровь и ввести вместо нее бальзамирующий раствор, а «художествами» занимался мистер Или уже после того, как тело затвердеет, «дойдет до кондиции». Это он занимался ресницами, подкрашивал губы, маникюрил ногти, даже если при жизни у покойника никогда не было маникюра.

Норма Джин спросила, какое было лицо у той женщины, когда они впервые ее увидели, – испуганное, печальное, перекошенное от боли, и Баки слегка приврал. Ответил, что нет, ничего подобного, выглядела эта женщина так, «будто просто уснула, и все они по большей части выглядят именно так». (Вообще-то, женщина выглядела так, словно вот-вот закричит. Зубы оскалены, лицо скомкано, будто тряпка, глаза открыты и затянуты слизью. С момента смерти прошло лишь несколько часов, но от покойницы уже начал исходить едкий запах тухлого мяса.) Норма Джин обхватила Баки так крепко, что он едва дышал, но у него не хватило духу высвободиться. Не хватило духу снять ее с коленей и пересадить на диван, хотя левая нога уже занемела под теплой ее тяжестью.

Вот бедолага. Он едва дышал. Он и правда любил ее. Запах формальдегида въелся ему в кожу, впитался в корни волос. Но даже если б он хотел уйти, уходить было некуда.

Теперь она спрашивала, как умерла эта женщина, и Баки ей рассказал. Она спросила, сколько лет было этой женщине, и Баки брякнул наобум:

– Пятьдесят шесть.

Он чувствовал, как напряглось юное тело жены, – очевидно, она считала в уме. Вычита́ла свой возраст из пятидесяти шести. Затем немного расслабилась и сказала таким тоном, точно рассуждала вслух:

– Ну, тогда еще долго.

Она засмеялась. Смеяться было легко. Загадка из сказки, и она знала ответ. Кто я такая? Замужняя женщина, ВОТ КТО! А кем бы была, если б не была замужем? Девственницей, вот кем. НО ЭТО НЕ ТАК.