Любовница китайского ученого, работающего над созданием нового оружия, найдена в Париже… в бессознательном состоянии. Диагноз – амнезия. Бывший агент ЦРУ Марк Гирланд соглашается сыграть роль ее мужа, чтобы выведать секреты восточного гения.Книга так же издавалась как «Выгодная сделка», «Две жизни Эрики Олсен», «Черная жемчужина», «Ты имеешь свою долю», «Ты совершаешь сделку сам».
Капитан О'Халлаген остановил свой «джип» во внутреннем дворике американского посольства в Париже, взял с заднего сидения черный дипломат, вылез из машины и поднялся по ступенькам лестницы. Он пересек холл и остановился, увидев идущую ему навстречу молодую красивую девушку. Это была Мари Дэвис – личный секретарь шефа парижского отделения ЦРУ.
Мари улыбнулась в ответ, и ее глаза метнули на капитана восхищенный взгляд. Она всегда испытывала легкое сердцебиение при виде этого бравого молодца. «Как, должно быть, приятно очутиться в его объятиях!» – подумала она.
– Хэлло, Тим, каким ветром тебя занесло к нам?
– Патрон у себя? – О'Халлаген задал этот вопрос совершенно машинально, думая совсем о другом. Его занимала мысль о том, что было бы совсем неплохо очутиться когда-нибудь в постели с этой красоткой.
– Вы же сами прекрасно знаете, что он всегда здесь. А вот вас я не видела целую вечность. Вы были в отпуске?
– Отпуск? Я не припоминаю, что означает это слово. Нет, конечно, нет. Но я почувствовал бы себя счастливым, если бы под Рождество меня не отправили куда-нибудь к черту на рога. А вы?
– Я еду отдыхать в сентябре. Забронировала себе место на теплоходе, совершающем круиз по греческим островам. Пока, Тим!
Она одарила его еще одной ослепительной улыбкой и продолжила путь. О'Халлаген вздохнул и отбросил фривольные мысли, вспоминая о цели своего визита. Он направился к двери с надписью на табличке: «Центральное разведывательное управление. Шеф отделения Джон Дорн».
О'Халлаген улыбнулся, увидев свежую позолоту на буквах, и склонил голову в почтительном восхищении.
– Он все-таки добился своего, – прошептал он. А ведь еще совсем недавно в отделении заключались пари относительно судьбы Дорна. Отправят ли его в Вашингтон в отставку или сделают шефом? Некто Тарлей Барелли в прошлом году перебил у него директорское кресло. Но очень быстро он перебрался поближе к Капитолийскому холму. И у Дорна вновь появились шансы занять это место, несмотря на свои шестьдесят лет. О'Халлаген давно знал его и восхищался своим шефом. Для него это был человек, умеющий рисковать, не теряющийся в любой обстановке и умеющий далеко видеть. Другими словами – настоящий шеф.
Капитан постучал в дверь и вошел в прекрасно обставленный кабинет, где, сидя за огромным столом, работал Джон Дорн.
Небольшого роста, в очках без оправы, Дорн внешне не производил сильного впечатления. Всегда с иголочки одетый, он скорее походил на преуспевающего банкира, чем на разведчика. Увидев входящего О'Халлагена, он повернул голову и посмотрел на того поверх стекол очков.
– В чем дело, Тим? Я вас не видел целую вечность. Интересное дело?
О'Халлаген, не выпуская ручки двери, показал свои золотые зубы в ослепительной улыбке.
– Поздравляю!
– Благодарю, – Дорн холодно улыбнулся. – Закройте дверь и садитесь. Судьба улыбается тем, кто вовремя ставит на верную карту.
– Попробую запомнить.
О'Халлаген снял фуражку и сел на один из стоящих возле стола стульев.
– У меня были все шансы получить отставку, – продолжал Дорн конфиденциально, как будто говорил сам с собой. – Тогда на сцене появился Барелли, и все изменилось. Иногда все же выпадает счастливая карта. Впрочем, вернемся к вашему визиту. Чем я могу вам помочь?
О'Халлаген достал из дипломата досье и положил к себе на колени.
– Сегодня утром я получил ноту из Управления французской безопасности. И, думаю, она вас заинтересует.
– Я вас слушаю, – сказал Дорн.
– Позавчера, четвертого июля, водитель, парковавший свою машину на набережной Турнель, заметил женщину, лежавшую на земле возле стены. Он подозвал полицейского. Женщина находилась в состоянии комы. Полицейский вызвал скорую помощь, и женщину доставили в больницу Сан-Лазар. Там, к сожалению, не оказалось мест. В карманах пострадавшей не было никаких документов, но ее пальто и шарф были американского производства, прекрасный предлог для того, чтобы отправить ее в американский госпиталь в Нейи.
О'Халлаген остановился, чтобы взглянуть на бумаги.
– Я все еще не вижу ничего интересного в вашей истории, – сказал Дорн с ноткой нетерпения в голосе.
