Известный адвокат по уголовным делам Перри Мейсон c интересом посмотрел на Деллу Стрит, своего личного секретаря и преданного друга.
– Блондинка с подбитым глазом? – переспросил он. – Делла, это по крайней мере интригующе. Если только она не одна из тех девиц, что первыми лезут в драку.
– Совсем нет. Но она напугана. Я не очень-то могу ее понять. У нее странный голос, словно тренированный.
– И ты проводила ее в библиотеку?
– Да, она ждет.
– А как она одета?
– Черные туфли на босу ногу и манто. Из-под манто мелькнуло что-то вроде легкого халатика. Я не слишком удивилась бы, если бы это оказалось все, что на ней есть.
– И глаз подбит?
– Еще как!
– Правый или левый?
– Правый. У нее очень светлые волосы, довольно большие сине-зеленые глаза и длинные ресницы. Она была бы очень красивой, шеф, если ее хорошенько подкрасить, ну, и если бы не фингал под глазом. По-моему ей двадцать шесть лет. Но ты, наверное, дал бы ей каких-нибудь двадцать или двадцать один.
– Как ее зовут?
– Диана Рэджис.
– Мне кажется, что это вымышленное имя.
– Она клянется, что это настоящие имя и фамилия. Она ужасно возбуждена и нервничает. Кажется, у нее здорово расстроены нервы.
– Плакала?
– Не думаю. Она похожа на очень испуганную и нервничающую, но не из тех, что плачут по любому поводу. Это девушка, которая в критическом положении думает, а не рыдает.
– Это решает дело, – заявил Мейсон. – Я ее приму. По крайней мере, узнаю в чем дело. Введи ее.
Он открыл двери в библиотеку. Молодая блондинка, вскочившая на ноги, была не выше пяти футов и трех дюймов и могла весить немногим больше ста десяти фунтов. Ее левая рука судорожно стискивала воротник манто. Синяк под правым глазом странно контрастировал со светлыми волосами, мягкой волной ложащимися на плечи. Она была без шляпки.
– Мисс Рэджис? – с интересом в голосе спросил Мейсон. – Прошу вас сесть. Делла, садись там, а я устроюсь здесь. Моя секретарша всегда стенографирует мои беседы. Думаю, вы не будете ничего иметь против? Итак, что вы хотели мне сказать?
Посетительница начала говорить прежде, чем Делла успела открыть блокнот. Она выбрасывала слова быстро, дрожащим от возбуждения голосом, но ничто не выдавало в ней девушки, для которой синяк под глазом – обычное дело.
– Господин адвокат, со мной произошла неприятная история. Я взволнована… я взбешена. Я думала об этом всю ночь и решила, что не прощу такого… такого…
Она осторожно прикоснулась к синяку под глазом.
– Почему вы не пришли, в таком случае, раньше? – заинтересованно спросил Мейсон.
– Мне не во что было одеться.
Мейсон поднял брови. Девушка засмеялась нервным, искусственным смешком, в котором не было ни тени веселья.
– Если вы хотите меня выслушать, – сказала она, – то я хотела бы рассказать все с самого начала.
– Наверное, муж спрятал вашу одежду, – предположил Мейсон уже лишь с вежливым интересом. – Он необоснованно обвинил вас в неверности, произошел семейный скандал…
– Нет, господин адвокат. Ничего подобного. Я разведена, веду самостоятельную жизнь уже больше трех лет.
– Вы работали на радио?
– Откуда вы знаете?
– Догадался по голосу.
– Понимаю.
– Так кто забрал у вас одежду?
– Семья, в которой я работала.
– Что? Это довольно необычно.
– Вся история необычна.
– В таком случае, я действительно хотел бы услышать все, с самого начала, – сказал Мейсон и бросил быстрый взгляд на Деллу Стрит, чтобы удостовериться стенографирует ли она. – Расскажите мне сначала о себе.
– Если говорить очень кратко, – начала Диана Рэджис, – отца я никогда не знала. Мама умерла, когда мне было двенадцать лет и тогда я осознала, что если хочу чего-то добиться, будучи круглой сиротой без каких-либо средств, я должна работать над собой. Я всегда старалась не забывать об этом. Я закончила только общую школу, но по мере возможности пополняла образование: ходила в вечернюю школу, на заочные курсы, проводила уик-энды в публичной библиотеке. Я изучила стенографию, научилась печатать на машинке и, в конце концов, стала выступать на радио. Но у меня были неприятности с одним режиссером и мне грозило увольнение с работы. Приблизительно в это время я получила письмо от поклонника по имени Язон Бартслер. Он писал, что ему нравится мой голос и спрашивал, не интересует ли меня более легкая и лучше оплачиваемая работа.
– И что вы сделали? – поинтересовался Мейсон.
Она состроила легкую гримасу.
– Мы на радио получаем много таких писем. Не все они украшены такими изящными словами, но за всеми скрывается одно и то же. Я не обратила внимания на то письмо.
– И что дальше?
