- Однако, вы утверждаете, - продолжал Мейсон, - что нашли сумочку, поставив машину, после того, как приехали домой, что вы сразу же отнесли ее в комнату мисс Рэджис и что, обнаружив подвеску, пошли с ней сразу же в комнату своей матери. Миссис Бартслер сразу же вернулась с вами в комнату мисс Рэджис и вы застали ее там уже в одном халате. Из этого следовало бы, что она должна была оставить "Коралловую Лагуну" _п_е_р_е_д_ вами, чтобы успеть вернуться домой и сделать все это...
- Я могла немного ошибиться во времени, - перебила миссис Бартслер с ледяным достоинством. - Когда я теперь над этим задумываюсь, то припоминаю, что в первую минуту мне было трудно поверить в то, что кто-то из домашних мог унизиться до того, что обкрадывает меня. Я расспрашивала Карла некоторое время о том, что представляет из себя эта мисс Рэджис и что он узнал о ней в этот вечер. То, что я услышала, не было для нее слишком похвально.
- Следовательно, это продолжалось некоторое время?
- Да. Теперь я припоминаю, что мы пошли не сразу.
- Это продолжалось пятнадцать минут?
- Мне трудно установить пределы времени.
- Могло продолжаться целых полчаса?
- Может быть.
Мейсон повернулся к Язону Бартслеру и спросил:
- Вам достаточно?
- Сколько вы требуете, Мейсон?
- Во-первых, я хочу получить вещи мисс Рэджис. Кроме того, я хочу получить ее плату до сегодняшнего дня, а также за две недели выходное пособие. Что касается остального, то я должен буду переговорить со своей клиенткой, а вам советую переговорить со своим адвокатом.
- Если ты заплатишь ей хотя бы один цент, я не прощу тебе этого до смерти! - накинулась на мужа миссис Бартслер. - Этот человек приходит сюда и имеет наглость сомневаться в словах Карла!
Бартслер хотел что-то сказать, но прикусил язык.
- Конечно, - вставил Мейсон, - если вы хотите конфронтацию в суде и допрос свидетелей, то я не имею ничего против этого.
- А впрочем, делай как знаешь, Язон, - заявила миссис Бартслер. - В конце концов, возможно, будет лучше откупиться и отделаться от этой уличной девки раз и навсегда. Несомненно, она только и ждала этого момента, с того дня, как переступила порог нашего дома.
И величественным шагом она направилась к двери. Карл хотел было исчезнуть вслед за ней.
- Подожди, Карл, - остановил его Язон Бартслер. - Задержись еще на минуту, хорошо?
Колебание молодого человека было заметным. Однако, поразмышляв, он пожал плечами, повернулся и снова подошел к креслу отчима.
- Ты, гаденыш, - сказал Бартслер не повышая голоса, совсем так будто разговор шел об обыденных вещах. - Номером с этой бриллиантовой подвеской ты уже воспользовался каких-то три года назад, когда у нас работала та девушка - горничная твоей матери. Только, кажется, в тот раз у тебя получилось лучше, потому что тогда моя жена весь день рассказывала, что у нее пропала эта подвеска. Вечером ты вышел с молоденькой горничной, а утром подвеска оказалась на своем обычном месте. Я основательно это обдумал. Теперь я вынужден буду за тебя платить. Твоей матери не обязательно об этом знать, но ты помни на будущее, что я раскусил тебя, ты, маленький лицемерный негодяй! А теперь - прочь отсюда!
Карл Фрэтч сделал ироничный поклон, который должен был показать, что он подчиняется авторитету старшего человека из-за врожденного нежелания возражать и готовности настоящего джентльмена скорее согласиться с неприятным и унизительным положением, чем забыть хоть на минуту о вежливости.
Когда дверь за ним закрылась, Язон Бартслер повернулся к Мейсону.
- Итак, сколько?
- Мне действительно трудно определить сумму. Я пришел получить вещи своей клиентки, установить обстоятельства происшествия и...
Бартслер поднялся, подошел к сейфу, повернул циферблат.
- Я открывал ей, когда она вернулась, Язон, - отозвался Фрэнк Гленмор. - Она просила, чтобы я вернул деньги той женщине, которая приехала одновременно и заплатила за такси вместо нее.
- Диана была пьяной? - спросил Бартслер через плечо.
- Нет.
- У нее был подбит глаз?
- Нет.
Бартслер открыл дверцу сейфа, затем маленькие внутренние створки, выдвинул ящик, закрытый на ключ, отпер его и достал пачку шелестящих новеньких стодолларовых банкнот. Отсчитав десять он заколебался, прошептал: "Диана, это хорошая девушка", - и отсчитал еще пять. Задумался на минуту, сказал Мейсону: "Вам тоже положен гонорар", - и отложил следующие пять в отдельную пачку.
- Две тысячи долларов, - сказал он. - Полторы для нее и пятьсот для вас. Взамен я получу заявление, что вы отказываетесь от всяких претензий и обвинений в клевете, нападении, насилии, повреждении и всего, что только можно придумать.
- К сожалению, - ответил Мейсон, - сейчас я не располагаю полномочиями для заключения договора.
- Вот телефон, - заявил Бартслер. - Поговорите со своей клиенткой. Я хочу решить это дело положительно и окончательно.
Мейсон подумал немного о чем-то прежде, чем поднять трубку и набрать домашний номер Деллы Стрит. Через минуту он услышал голос своей секретарши.
- Привет, Делла. Как там пациентка?
- Значительно лучше, шеф.
- Как одежда? Подошла?
