Не тут-то было! Энтузиазм куда-то делся, и я четко поняла – даже если цела, обратно ее не получишь. Как я могла предположить, что я, жалкий дилетант, сумею обокрасть профессионального вора? Откуда подобная самоуверенность? С тем же успехом можно предположить, что школьник на переменке докажет теорему Ферма. Нет, карьера бедной Яны разрушена безвозвратно, причем не кем-нибудь, а лично мной.
И я, подстегиваемая злобной феей чувства долга, принялась страдать.
– Слушай, так нельзя, – минут через десять сообщила мне подруга. – С тобой даже сидеть рядом невозможно, хочется пристрелить, чтоб не мучилась. А скоро Амстердам, экскурсия. Мы так давно ее ждали и обязаны получить удовольствие. Музей Ван Гога. Эй, Катя! Музей Ван Гога, говорю!
Я лишь горестно вздохнула.
– Вот что, – заявила Настя. – Я, конечно, не сторонница химических методов воздействия на организм, но боюсь, Алекс прав. Тебе надо будет в первую очередь курнуть наркоты. Ну или выпить кофе с наркотиком в кафе-шопе. Это вернет тебе человеческий облик.
Я с выражением процитировала любимого поэта:
А коль скоро апперцепция в тебе не черства
И тоскует от бесчинств и кощунств,
То на самый крайний край в аптечке есть вещества.
Поел веществ – упал без чувств.
Эффект был разительный. Сергей быстро повернулся ко мне, кинул всполошенный взгляд и так же быстро втянул голову в плечи. Лидия гневно фыркнула. Вовчик снова захохотал, его поддержал Мишаня. Маргарита Васильевна сурово произнесла: «Что за мода у молодежи на неприличные стишки!» А Ира спокойно, но с вопросительной интонацией повторила: «Апперцепция?» Я автоматически ответила: «Сознательное восприятие чувственного впечатления, являющееся переходом от впечатления к познаванию». Не подумайте, что я от природы такая умная, – специально смотрела в словаре.
Вовчик заржал уже совершенно неприлично, а Настя дернула меня за рукав, прошипев: «Молчи, блондинка!»
Она была совершенно права. Ежели мою безопасность оберегала лишь вера преступника в мою глупость, не стоило бросаться философскими терминами. Однако инстинкт самосохранения под воздействием депрессии атрофировался, и я раздраженно пробурчала:
– Лучше помру, а наркотики употреблять не стану. Мне ли не знать, до чего они могут довести человека! Вдруг у меня к ним предрасположенность? Так понравится, что жить без них не смогу. И что? Умирать в сорок, а выглядеть на все восемьдесят?
Настя даже не покрутила пальцем у виска, лишь вздохнула и жалобно произнесла:
– А выпить? Я имею в виду алкоголь. Чтобы не портить мне поездку. Я отдала за нее последние деньги… а, учитывая мировой кризис, они у меня последние последние… в смысле, новых последних не ожидается. Чем я виновата?
Мне стало стыдно. Действительно, если я проворонила корону, это еще не значит, что имею право портить окружающим настроение. Значит, надо срочно повышать свое, и алкоголь тут вполне годится.
– Жаль, с собою нет, – согласилась я. – Но купим, как только сможем. Надеюсь, подействует.
– Конечно, подействует! – улыбнулась взбодрившаяся подруга. – Ты трезвая и ты пьяная – совершенно разные люди. Будь моя воля, ты бы у меня вообще не пила воды.
Возразить на столь нелестное для меня заявление я не успела – заговорил гид. Мы въезжали в Амстердам. Планы были таковы: экскурсия по центру, затем за дополнительную плату можно сплавать на кораблике по каналам, потом Алекс укажет, где лучше пообедать (кто бы сомневался?), далее свободное время, а вечером нас поведут в квартал Красных фонарей.
– Сейчас, – таинственно понизил голос гид, – бытовая остановка. Особенно советую зайти в туалет дамам.
Дискриминация по половому признаку в столь важном вопросе весьма всех удивила. С данной человеческой потребностью турфирма вообще обошлась жестоко. Нам обещали, что в автобусе будет биотуалет. Он действительно был, но им не разрешали пользоваться, мотивируя тем, что ближайшая возможность очистки ожидается почему-то в парижском Диснейленде (неисповедимы пути Господни!). В результате приходилось посещать платные, а с мелочью у большинства было туго.
Амстердамское заведение представляло собой будочку, в щель которой для входа бросается монета. Наша дружная группа обошлась одной, аккуратно придерживая дверь для следующего посетителя. Мы с Настей отстрелялись в первых рядах и опрометью бросились в соседний магазинчик. Там я купила коробку вина (бутылка не годилась, ибо мы не взяли с собой штопор). Лишь в автобусе я осознала, что литр обошелся всего в три евро. Учитывая, что Амстердам считается городом дорогим, страшно было представить качество напитка.
– Даже и не знаю, – засомневалась Настя. – Если отравишься, будет, наверное, еще хуже. Смотри, вон собака! Может, сперва
– Думаешь, захочет? У собак здоровые инстинкты, они не пьют.
– Тогда угостим Вовчика, – предложила подруга. – Ежели не заболеет, можно и тебе.
