Блондинка. Том I полностью

— Этот младенец… Роза уложила его в ящик комода, и он задохнулся. Нет, не здесь, конечно. Не в мотеле. Там, где она когда-то жила, на западе. Где жила до того, как вышла замуж. Она лежала в постели с мужчиной и не слышала, как плачет ее малыш в ящике, и когда они закончили, так и не догадалась, что ребенок уже мертв. — Глаза Нормы Джин странно сузились, словно она вглядывалась в тени далекого прошлого. — Ну, потом, конечно, Роза вынула младенца из ящика, завернула его в полотенце и похоронила в тихом неприметном месте. Никто так и не узнал где.

X. нервно усмехнулся.

— С чего это ты,черт возьми, взяла?

Про себя он называл ее головокружительной блондинкой.Как бы подчеркивая тем самым разделяющую их пропасть. Возможно, опасался, что она подрывает его авторитет режиссера, как «Роза Лумис» в «Ниагаре» подрывала авторитет и подвергала сомнению саму мужественность своего несчастного мужа.

— Просто знаю, и все! — ответила Норма Джин, удивленная тем, что X. может усомниться. — Я хорошо знаю эту Розу.

Грандиозная женщина! И этой женщиной была она.

В мотеле, неподалеку от Ниагарского водопада, ей начали сниться сны, которые никогда не снились прежде в Калифорнии. Живые и правдоподобные, точно высвеченные светом прожекторов. Грандиозная женщина, хохочущая женщина с пышными желтыми волосами. Не Норма Джин, и не «Мэрилин», и даже не «Роза». «То была я. Я находилась внутри нее».

Вместо постыдной кровоточащей щелки в промежности возникли, точно протуберанец, огромные и распухшие губы. Орган, пульсирующий от голода и желания. Иногда Норма Джин просто проводила по нему рукой (или ей казалось, снилось, что проводила), и в ту же секунду она вся так и вспыхивала, словно спичка, и кончала, и со стоном просыпалась в постели.

Шлюха.Роза мучила своего мужа потому, что от него не было проку, потому, что он был как бы и не мужчина вовсе. Хотела, чтобы он умер, исчез из ее жизни, потому, что он не мужчина, а женщине нужен мужчина. И если этот мужчина ей не муж, она имеет полное право от него избавиться. В фильме у Розы созревает план: ее любовник должен сбросить мужа в реку Ниагару, чтобы течением его отнесло к водопаду, где он разбился бы на камнях. Жестокая, но правда, весьма типичная для 1953 года: женщина может быть мужней женой и в то же время не принадлежать мужу. Ни телом, ни душой. Женщина может быть мужней женой, но не любить его, а желать заниматься любовью с тем, кто понравится. Даже собственной жизнью она была готова распорядиться самым трагическим образом.

Я полюбила Розу. Может, в этом смысле я была единственной женщиной в зале. Но скорее всего все-таки нет. Потому что фильм имел колоссальный успех. И еще очень долго шли титры, и я ждала и не могла дождаться, как ждет ребенок начала дневного спектакля. И Роза была так красива и сексуальна, и все хотели, чтобы она своего добилась. И может, тогда всем женщинам удалось бы добиться своего. Нам надоело выслушивать жалобы и проявлять сочувствие. Нам до смерти надоело прощать. Мы чертовски устали быть хорошими!

— Может появиться в любой момент. Как тайное послание или знак. И не важно, поймешь ты или нет.

Норма Джин, заядлый книгочей, всегда верила в это.

Открываешь книгу наугад, перелистываешь страницы и начинаешь читать. Ищешь знамения, знака, истины, которая бы перевернула всю твою жизнь.

На съемки она отправилась с целым чемоданом книг. Она умоляла Касса Чаплина и Эдди Дж. сопровождать ее, но когда оба они отказались, выбила из них обещание прилететь на восток навестить ее, хотя прекрасно понимала, что никогда они не прилетят, слишком уж глубоко въелись в них голливудские замашки и манеры.

— Звони нам, Норма, обязательно. Будем держать связь. Обещаешь?

Бывали дни, когда съемки «Ниагары» шли гладко и успешно. Но выдавались и такие дни, когда все шло наперекосяк, и винили, как правило, в этом исключительно «Розу Лумис».

Она проявляла редкостное упрямство и одержимость на площадке. Никогда не была довольна результатом. Страх провала — вот в чем заключалась ее главная тайна.