Я с сомнением разглядывал красивое лицо и думал о том, каким ошибочным бывает первый взгляд. Мое самолюбие на этой мысли облегченно выдохнуло. Я представил, как далеко и замысловато был бы послан блондинкой, предложи я ей слетать в Венесуэлу покувыркаться, как планировал. Впрочем, я-тот воспринял бы «послание» исключительно как выдрыг недалекой чики, которая настолько тупа, что не в состоянии оценить привалившее счастье. Как показал недавний опыт, может. И оценить, и посчитать, и предвидеть. Непонятно только, ради чего она изначально прикидывалась дурочкой.
В голове в очередной раз мелькнула мысль об оставленном в лагере повстанцев шприце. С другой стороны, Келли не производит впечатление человека, который пошел бы на такое хитровывернутое самоубийство ради двадцати килограмм героина. Если только она не шизофреничка. Или наркоманка.
Хотя с чего я взял, что героин и убийство вообще связаны? Да, известно, что пилот — наркокурьер. Известно, что его отравили. Но с чего я взял, что его отравили именно потому, что он наркокурьер? Может, он взглянул на кого-то косо. Переспал не с той женщиной. Стал случайной жертвой, а отравить хотели кого-то другого. И тайник вскрывал не убийца, а одна слишком проницательная гламурная блондинка, которой поручили осмотреть самолет на предмет полезного. Парижская модистка, знающая колумбийскую сельву, как свой родной дом. И испанский так, будто всю жизнь на нем говорила. Не исключено, что фраза про красавчика — единственное, что она выучила за свою жизнь. Но слабо верится.
И еще эти дурацкие сны. Одно дело, если девчонка просто сочиняет и выдает это за сновидения. Вроде как стесняется признаться. Я вечером так и понял. Но если это действительно сны…
В общем, здравствуй, карусель, полетели по новому кругу.
Непросто всё с этой девчонкой. И с американцем. И с футболистом. Да даже со мной всё непросто. Может, поэтому я и ищу у всех странности, потому что не откровенен сам. Такая тихая, маленькая проекция, сквозь призму которой у всех проглядывает второе дно.
После завершения рассказа об очередной серии сно-сериала все молчали. Каждый думал о своем. Из тех, кто умел думать. В способностях Феррана я сомневался. Думаю, он молчал просто потому, что ел.
Мы позавтракали кукурузой. Соли всё еще не хватало, особенно после такого марш-броска в несколько дней. Но теперь, даст Бог, до цивилизации недолго. ДО нее по дороге и направо. Или налево. Ключевое слово «по дороге».
Закончив с едой, колумбиец в очередной раз отправился в лес. Честно говоря, он меня раздражал своим присутствием. Самим фактом существования. Боже, дай мне сил не прибить его по дороге. Потому что, Боже, это великий грех. Так что надеюсь на твою помощь.
Словно в ответ на мою нехитрую молитву из леса раздался вопль Феррана.
— Что там у него опять? — обреченно спросила Келли.
Додсон с таким же убитым видом поднялся, чтобы пойти на помощь. Словно измученная за день нянечка к избалованному отпрыску.
Судя по шуму, с которым колумбийский лось ломился через заросли, его не съели. И он ничего такого не съел. А очень жаль. Прости меня, Господи, за неподобающие мысли.
Тавиньо действительно был возбужден и взъерошен.
— Меня… — выдавил он, задыхаясь, — укусил…
Он открыл ладонь, в которой лежал расплющенный полужук, полубабочка… В общем, нечто непонятное, но известно под названием «арахисовый жук». Название тварь получила не за то, что любит арахис, а за то, что головой похожа на арахисовый боб. Говорят. Как по мне, страхолюдная морда больше похожа на крокодилью. Жук был большой, в ладонь длиной.
— Куда? — засуетился Эндрю. — Оно ядовитое? — он повернулся к Келли.
Конечно. Кто из нас биолог?
— Я сейчас умру… — прошептал Тавиньо и закатил глаза. Он нащупал неверной рукой бревно и завалился на бок. — Я слышал, что от укуса жука-арахиса может спасти только секс…
Он трагически приложил руку к голове, чтобы показать, как безнадежно его состояние. Теперь я верю, что он футболист. Только футболисты способны столь профессионально изображать жертву, выпрашивая штрафной.
— Ну, так ты давай по-быстрому, — предложила добрая Келли. — Твоя жизнь — в твоих руках.
Ферран поднял трагический взгляд на американца. Тот посмотрел сначала на блондинку, потом на меня, как-то сразу внутренне расслабился и совершенно неожиданно ответил:
— Тавиньо, я тебе тут тоже… мало, чем могу помочь.
И снова взглянул на меня.
— Я тоже слышал, что укус жука-арахиса можно вылечить только своевременным сексом, — подтверждая, кивнул я. — Люди в какую только чушь ни верят. Некоторые НЛО выходят по ночам караулить. И ловушки на привидений ставят. А укус жука совершенно безобиден. Но ты, для душевного спокойствия, можешь передернуть. Мы отвернемся.
— Может, перевязать? — жалостливо спросил Эндрю. Чем он собрался перевязывать?
— Спасибо, он меня в таком месте укусил, что особо не перевяжешь, — мрачно заявил Ферран.
Попробовал подняться, но ойкнул и ухватился за правую — ту, что была сверху, — ягодицу.
Надо же. Я думал, что он эту историю выдумал от начала до конца. А поди ж ты, есть на свете справедливость!
