Когда Жорик говорил подобным тоном, возражать было бессмысленно. Но я, конечно, попыталась:
— Зачем ты впутываешься? — мягко начала я, когда мы с мужем остались наедине. — Не правильнее ли разыскать каких-нибудь сочувственно настроенных родственников и передать девочку им на выхаживание? Или заявить в полицию. Или…
— Эти варианты не подходят, — сообщил Жорик и принялся играть желваками, которые сурово перекатывались на и без того резко очерченных скулах. Это был явный признак того, что Георгий нервничает. — Одного родственника я уже повидал, хватило. Где гарантии, что остальные не окажутся еще хуже этого двоюродного братца? Полиция упоминалась в разговоре как их союзник… Даже с моими связями опасно обращаться к ним, не зная, что к чему. Мне кое-какие факты проверить нужно, а уж потом… К тому же не для того мы с тобой несколько лет назад открывали детективное агентство, чтобы от расследования, свалившегося нам прямо в руки, отказываться. Чует мое сердце — дело тут стоящее.
— Понимаю, Жорочка, — дождавшись удобного момента, сделала я решительный выпад… — Может, ты тогда хотя бы расскажешь, какого лешего изображал лешего? Ну в смысле чего тебя среди ночи в лес понесло?
В ответ раздался мощный раскатистый храп. Увы, подделать этот звук нарочно Жорик не сумел бы. Сомнений не было — он уже спал.
Была у Георгия такая дикая особенность — мгновенно засыпать по первому же мысленному приказу, да еще и начинать при этом храпеть, как стая диких тигров. Когда-то Георгий не верил, что храпит, и я — в порядке освоения необходимой для работы детектива техники, разумеется, — записала его кошмарные «хррррр!» на диктофон. Тогда, в издевку то ли надо мной, то ли над собой, Жорик поставил эту запись на свой телефонный звонок — естественно, только на контакт со мной. С тех пор, если звонила я, Жоркин телефон начинал неистово храпеть.
Впрочем, речь сейчас не о странном чувстве юмора моего мужа, а о том, что ответы на свои вопросы я так и не получила. Оставалось только надеяться, что ночные прогулки Георгия никак не связаны с внешними данными пострадавшей блондинки.
Утром я почувствовала себя окончательно обиженной.
Жорик уехал, даже не разбудив меня. Воспользовавшись собственным храпом, вернее тем, что я спала с берушами в ушах и не слышала никаких его перемещений, муж нагло собрался и умчался прочь, так и не ответив ни на один мой вопрос.
В этом был он весь. Как только появлялось какое-нибудь мало-мальски интересное дело, Жорик полностью отдавался ему. Я переставала существовать ровно до окончания очередного расследования. Нет, конечно, если что-то было нужно для дела, Жорик вспоминал обо мне и даже частенько не брезговал моими советами и прочей помощью. Я старалась всячески опровергать бытующее мнение, мол, не женское это дело — ловить преступников. Иногда даже ловила, правда, всякий раз нечаянно и неожиданно.
— Доброе утро! — я спустилась в гостиную, где Артем уже восседал у изголовья хорошенькой гостьи.
Та вежливо кивнула, попыталась привстать и что-то сказать, но Артем снова стал корчить из себя строгого врача, запрещая девушке беспокоиться.
— Тсс! Тебе пока еще рано вести беседу! Лежи и отдыхай! — затараторил он. — Это Катерина. Та самая, о которой я тебе говорил. Она все понимает.
Представив, как могло обрисовать меня Темкино воображение, изголодавшееся по благодарному слушателю, я на миг от ужаса прикрыла глаза. Блондинка восприняла это как мое согласие с Артемом, и, покорно опустившись обратно на диван, затихла.
— Как ваши дела? — поинтересовалась я у Артема.
— Вроде ничего, — улыбнулся Темка. — Все еще рекомендую постельный режим, но в целом ничего страшного не вижу. Мы даже немного поболтали. По крайней мере я теперь знаю, что нашу гостью зовут Мария!
То, каким неземным тоном сосед произнес имя блондинки, не оставляло сомнений, что Артем уже слепил из нашей гостьи эдакий возвышенно-романтический образ.
«Вот и хорошо, — решила я, — значит, будет следить за ее здоровьем подобающим образом. Хотя жалко парня. Наверняка окажется, что у такой барышни давно уже имеется личный штат фешенебельных женихов».
— Моя помощь нужна?
Артем и блондинка синхронно отрицательно помотали головами.
Собственная ненужность отчего-то еще больше меня расстроила. Даже посторонним блондинкам я ни к чему…
Я решила немного погулять по окрестностям. Осмотрю место вчерашней аварии, может, найду что-нибудь интересное.
«Какой же все-таки нечуткий народ эти мужики», — печально рассуждала я по пути, понимая, что Жорику действительно просто не приходит в голову позвонить и узнать, как у меня дела. Дела, по его представлению, могут быть только у него.
«Вот интересно, — мстительно сощурилась я, — а если бы со мной сейчас случилось что-нибудь плохое? Он продолжал бы заниматься своими делами?»
