— Вывод напрашивается сам собой, — немного расспросив Лизу и меня, спас мой рассудок г-н Лихогон. — Самозванец с поддельным паспортом хотел выкрасть из моего сейфа завещание покойного г-на Песова. Завтра, пожалуй, отнесу завещание в офис к настоящему Леониду Песову, там оно будет сохраннее.
Так нежданно-негаданно я получила точную информацию о том, где хранится нужная мне бумага, и знак, что действовать нужно как можно скорее.
— Лиза, — вкрадчиво проговорила я, как только снова осталась с секретаршей наедине. — Помнишь о нашем плане по охмурению твоего шефа? Первая часть — стать женщиной-партнером — уже, считай, выполнена. Пора переходить к операции «есть контакт». Тем более что сегодня нам обещали короткий день. Слушай меня внимательно! — начала я и даже немного переборщила, добавив: — Слушай и повинуйся!
— Выхожу на исходную позицию, — включив громкую связь, я назидательно бубнила в трубку, когда мы с Жориком отъехали на нужное расстояние, выждав оговоренный с Лизой промежуток времени после работы. — Объявляю начало операции. Главное, не потеряй при виде него голову. Веди себя достойно и следуй нашему плану.
Лиза в ответ агакала с таким энтузиазмом, что мне было немножко не по себе. С одной стороны, сговорившись с Лизаветой, я чувствовала, что поступаю правильно — и работу свою я делала, и под это дело полезную аферу проворачивала — помогала одиноким сердцам объединиться. С другой — то, с каким трепетом Лизавета относилась к предстоящему мероприятию, меня пугало: чего доброго испортит все или проговорится, что это я все подстроила, и навлечет на меня лихогоновский праведный гнев.
— Ты волнуешься, кажется, даже сильнее, чем она, — усмехнулся сидящий за рулем Жорик.
— Сильнее, чем она, — невозможно, — парировала я.
Мы, конечно, ужасно рисковали, сидя в собственной всем известной машине неподалеку от офиса конкурента, но других, приемлемых для всех, вариантов как-то не нашлось. Шпионить из соседнего кафе Жорик мне запретил, хотя, между прочим, я всю жизнь мечтала побыть супергероем, распивающим кофе с наушником прослушки в ухе, следя за проходящими мимо объектами сквозь незаметные прорези в газете. Увы, этот милый образ непоправимо устарел. Человека с газетой в наш век виртуальной жизни заметили бы все, а спрятаться за планшетом и наблюдать из-за него никак не получилось бы. Оставалось надеяться, что Лихогон будет слишком увлечен происходящим и не станет всматриваться в заполонившие все стоянки автомобили.
— Здравствуйте еще раз, Петр Степанович, — медовым голоском защебетала я, наконец позвонив, собравшись с духом. — Дико извиняюсь, что беспокою, но, понимаете, у меня нет другого выхода. Вы должны мне помочь.
— А? Что? Что случилось? — насторожился Лихогон.
— Понимаете, мы с Лизой собирались сегодня после работы пойти в кино. Само по себе это не является ничем чрезвычайным, но, видите ли, один из моих сыновей слегка прихворнул… Ничего особенного, совсем не сильно. Но его нельзя оставить сейчас одного.
— Вы хотите, чтобы я посидел с вашим сыном? — кажется, Лихогон ожидал от меня чего угодно.
— Ох, нет, ну что вы… Просто я не смогу пойти с Лизой. И предупредить ее об этом тоже не смогу, потому что ее телефон не отвечает.
— Конечно не отвечает, она ведь забыла его на рабочем столе! Раза три уже трелью заливался.
— Бывает, — вздохнула я. — В общем, Лиза ждет меня возле кинотеатра. С билетами. А я не приду. Представляете? На улице такой противный ветер, ваш секретарь может простудиться…
— Хотите, чтоб я вызвал ей врача?
Недогадливость Лихогона начала раздражать меня.
— Нет! — с возмущением ответила я, подумав, как можно быть таким недотепой. — Понимаете, кинотеатр-то не где-то далеко, а в двух шагах от нашего офиса!
— Да?! — заинтересовался Петр Степанович. — А я и не знал. Какой кинотеатр?
Я несколько раз повторила название известного во всем городе кинотеатра и снова вернулась к своей просьбе:
— Не могли бы вы прогуляться к кинотеатру и предупредить Лизу, что я не приду?
На том конце трубки воцарилось сопящее молчание.
— Ну знаете ли, — выдавил наконец из себя Лихогон, — во-первых, я занят. Не так часто выпадает возможность провести опыты по дрессировке. И потом, это как-то не слишком удобно. Лиза ожидает увидеть подругу, а встретит начальника. У Лизаветы с детства ко мне какая-то загадочная антипатия, которую я не в состоянии ни преодолеть, ни разгадать, как ни бьюсь. Ей будет неприятно, что я пришел. Хотите, я попрошу свою маму? Мы живем неподалеку.
— Какая антипатия? О чем вы говорите? — поразилась я. — Лиза привязана к вам всем сердцем. Подумайте сами, пошла бы она работать к тому, кого не любит?
Лихогон задумался, потом все же ответил:
