После ухода часовщика прошло минут пять. Вдруг Ирошников влетел в кабинет Кошко. Захлебываясь от волнения, выпалил:
— Где Федоров? Это его отпечатки на портсигаре!…
Часы показывали половину двенадцатого ночи. Были в наличии лишь трое дежурных полицейских. Во главе с полноватым, небыстрым на ногу Ирошниковым они бросились на улицу.
Путь держали на Рождественку. Федоров жил в том же доме, в котором находилась его мастерская.
Они вломились в квартиру, переполошив молоденькую беременную жену часовщика.
— Василий уехал в полицию и еще не возвращался, — женщина стояла в одной ночной рубашке, прижимая руки к груди.
Устроили засаду. Часы отсчитывали ночное время. В половине пятого раздался осторожный стук в дверь. Ирошников попросил женщину:
— Спросите «кто» и откройте.
Она так и сделала. Едва дверь раскрылась и вошел Федоров, как на него навалились сыщики. Надели наручники. Федоров усмехнулся: «Перехитрили! Я с вечера наблюдал за входной дверью: придете или нет? Когда вы успели прошмыгнуть?»
Жена рыдала и ее всхлипывания долго достигали слуха удалявшихся сыщиков.
Первый допрос Федорова продолжался два часа. Шок от ареста прошел. Подозреваемый недоверчиво ухмылялся, когда Кошко пытался объяснить сущность определения личности по отпечаткам пальцев.
— Господин сыщик, почто вы сказки сказываете — «отпечатки, отпечатки», — язвительно цедил Федоров, — это вы обманывайте деревенских ванек, а мы сами с усами.
— Признаваться не будешь?
— Коли было бы в чем, так и признался. Только к убийству, про которое вы твердите, я отношения не имею. Если видел кто меня, как я убивал, пусть покажет. Я ему в морду плюну за такое вранье.
Кошко решил схитрить:
— Но тебя видел в 29-м поезде проводник, да и пассажиры показывают.
— Вранье, я не был ни в каком 20-м, и в 30-м, и в 40-м — ни в каком меня не было.
— Хорошо, я докажу твою вину! И срок ты получишь самый большой.
Кошко нажал на кнопку. Вошел дежурный:
— Пусть посидит в камере, обдумает свое положение. Уведите!
— Трудный орешек! — Кошко сжал кулаки. — Если не найдем доказательств, завтра придется Федорова выпустить.
В кабинете сидел Линдер. Сыщик продолжал:
— Спрашиваю Федорова: «Коли ты невиновен, то зачем сидел возле собственного дома в засаде?» А этот сукин кот мне отвечает: «Так ваша полиция из любого невиновного сделает преступника!» Каков проходимец!
Линдер убежденно произнес:
— У меня твердое мнение: убийца Федоров. И я, кажется, знаю, где нам следует искать к нему ходы. — И он изложил план действий.
— План одобряю! — бодрым тоном произнес Кошко. — Возьми для антуража двух агентов да наручники не забудь.
…Через три минуты Линдер и два агента выскочили на улицу. Авто уже не было: оно стояло в гараже, а шофер спал у себя дома.
Остановили проезжавшего извозчика. Линдер строго сказал:
— Полиция! Поработай, братец, ровно час на благо империи.
Потащились на Маросейку. Нашли дом купчихи Васильевой, а в ней квартиру, где имел жительство ученик часовых дел мастера Шмигайло.
Подняли его с постели, нацепили наручники, посадили в пролетку — и вновь в сыскное отделение, на грозный допрос.
Линдер не стал терять времени. Устроившись возле арестованного, доверительно говорил ему на ухо:
— Твой хозяин — страшный убийца! И он тебя запутает в два счета. Ему, видать, вдвоем ехать на каторгу веселее. Так что, Семен, у тебя один выход — рассказать нам все, что знаешь. Иначе… Трясется Шмигайло, лепечет:
— Все — как на духу!
Привезли. Кошко в кабинете дожидается. Спрашивает:
— Семен, с кем дружил твой хозяин?
— Да ни с кем. Сам по себе жил.
— Ив гости не ходил?
— Как же, обязательно ходил. Я было не хотел вам говорить, но теперь — без утайки. Раз хозяин хочет меня за собой потянуть…
— Ну так к кому ходил?
— К матери! Она в Петровско-Разумовском домик имеет.
— И когда хозяин последний раз был у нее? Шмигайло, смешно сморщив лобик, стал мучительно вспоминать:
— В понедельник, пораньше закрыв лавку — этак часа в четыре, хозяин куда-то отлучился. Появился он только во вторник после обеда — часа в три. Поел, поспал и опять ушел — к маменьке.
— Почему ты думаешь — к маменьке? Разве хозяин тебе докладывал?
— По сапогам. Где мать хозяина живет, там грязь непролазная. И когда хозяин возвращается оттуда, то он всегда ругается, весь запачканный. Вот и на этот раз так было.
— Семен, ты мое поручение выполнишь? Очень серьезное дело!
— Все что скажете, да чтоб мне ни дна ни покрышки…
— Как мать зовут?
— Дарья Гавриловна.
— Так вот, прибежишь к Дарье Гавриловне и скажешь: «Хозяин просил передать вам вот этот узелок и спрятать его туда же, куда во вторник вы схоронили бриллианты. За хозяином следит полиция, вот он сам и не может прийти, а прислал меня!» Понял, Семен?
Кошко вызвал Линдера, дал ему 100 рублей и что-то объяснил. Тот направился к знакомому ювелиру и принес десятка два фальшивых «драгоценностей»: перстни со стекляшками, массивные цепочки, браслеты и прочую дребедень.
Все положили в мешочек, завязали и передали Семену: