Листеру, заядлому картежнику, самому не раз бывавшему в трудных положениях, жалко было «мальчишку», как он сам про себя назвал Андрея. «Ничего, с отца в случае чего получу!» — утешил себя Листер. Он порылся в бумажнике, нашел самые замусоленные ассигнации, протянул Андрею:
— Тут три сотни. На проигрыш, ха-ха, тебе хватит. Куда побежал? Пиши расписку. Ведь если не повезет опять, вдруг и впрямь пульнешь в себя? Как тогда без расписки получать? Ха-ха!
Через час не стало и этих денег. Тогда Андрей выклянчил еще сорок семь рублей у какого-то отставного гарнизонного офицера. Вскоре он спустил и их, и фамильные золотые часы, принадлежащие отцу и взятые «для представительства» без ведома владельца.
Андрей пошел в буфет, выпил полбутылки рейнвейна и застыл в тягостных размышлениях. «Да, все, что мне осталось, — это пуля в лоб, — говорил он себе, и эта мысль уже не пугала его. — Но, впрочем, Листер прав: у меня даже нет пистолета. Тогда повешусь». Он представил себя висящим на чердаке, как раз над комнатой Елизаветы, с высунутым языком, со струйками крови из ушей, с задранной набок головой — в прошлом году так висел лавочник Матвеев, Андрей ходил его смотреть, — и его аж передернуло.
В это время подошел гарнизонный офицер, который давал в долг, и сочувственно сказал:
— Не везет в картах, повезет в любви!
Андрей обрадовался собеседнику, угостил его рейнвейном. Офицер сказал:
— Вы с банкиром Зусманом знакомы? Разве нет? Он здесь бывает, да и сегодня тут крутится.
— Что в нем интересного? — вяло спросил Андрей.
— Большой любитель женской красоты! — причмокнул губами офицер.
Андрей скучно протянул:
— Эка невидаль! Тем более если есть деньги…
— В том-то и дело — именно в деньгах! Тому, кто сведет его с приятной девицей, не потерявшей невинность, Зусман отваливает бо-ольшой капитал.
Андрей минуту подумал и вдруг привскочил:
— Где этот самый Кузман?
— Надо знать — Зусман. А у вас, извините, есть… предложение?
— Есть. Ведите меня к этому любителю клубнички.
Они прошли колонный зал, миновали продымленную бильярдную, вошли в карточную комнату. За четырьмя столами шла игра.
Андрей с любопытством озирался:
— Где банкир?
Офицер слегка подтолкнул его:
— Не здесь. Идите за мной.
Они прошли между столов и вышли на лестницу, поднялись на следующий этаж. Здесь перед темно-вишневой портьерой развалился на стуле мордатый лакей в засаленной манишке. При виде господ он неспешно поднялся:
— Сюда нельзя!
Офицер вежливо сказал:
— Илья Борисович просил меня прийти.
Лакей помедлил, словно размышляя, нужны ли такие люди банкиру или нет, и, откинув портьеру, чуть приоткрыл небольшую дверь. Заглянув в комнату, он тихо, но строго сказал:
— Только без шума. Илья Борисыч играют.
В углу за небольшим продолговатым столом, обитым зеленым сукном и ярко освещенным четырьмя свечами, сидели четверо. Полный важный господин с редкими, зачесанными назад волосами и спокойным, уверенным в себе выражением на круглом приятном лице вопросительно глянул на вошедших, но тут же перевел взгляд на карты.
Громадный белый бульдог, до того сидевший у ног важного господина, при виде вошедших с легким рычанием встал на четыре толстые лапы, обнажив черную слюнявую пасть.
— Фу, Милан! — строго сказал важный господин. — Он сегодня возбужденный, порвал какую-то дворняжку.
— Совсем загрыз? — равнодушно спросил банкомет, бородатый мужик приказчицкого вида.
— Да, задавил насмерть, горло прокусил насквозь, — с улыбкой повторил важный господин. — Лукич, ты ко мне с делом? — обратился он к спутнику Андрея.
— По делу, Илья Борисович, — тряхнул головой офицер. — Если вы заняты, мы подождем… — И, взяв с маленького столика бутылку вина «Замок Роланда», налил полные стаканы себе и Андрею.
— Губа не дура, — подмигнул бородатый Илье Борисовичу. — Бутылка этого французского пятьдесят рубликов стоит.
— Пусть гуляют, — улыбнулся тот. — Не мы для денег, деньги для нас.
— Вы — человек капитальный, вам себе позволить можно, — заискивающе произнес бородатый.
Илья Борисович вновь обратился к Андрею и его спутнику:
— Ребятки, мы сейчас закончим…
И впрямь, минут через десять игроки произвели взаимные расчеты. Илья Борисович был в выигрыше.
— Оно дело известное, — вздыхал бородатый. — Деньги к деньгам бегут. А я вот семь сотен профуфукал.
— Уж видно судьба, — посочувствовал офицер.
Илья Борисович строго взглянул на партнеров:
— Ребятки, быстренько — кыш-кыш отсюда! У нас большой конфиденциальный совет государственной важности.
Игроки засуетились, собрались и торопливо откланялись.
Масленые глаза банкира уперлись в гостей.
— Ну-с, господа почтенные, какое срочное дело заставило вас прервать мою счастливую игру?
Офицер, стараясь сохранять независимый вид, небрежно стал говорить:
— Вот мой старинный товарищ… — И он замялся, вдруг сообразив, что не знает имени нового знакомого.
— Андрей Генрихович Скобло-Фомин! — по-военному вытянувшись перед банкиром, представился тот.
— Ну и что? — плотоядно улыбнулся банкир.
— Он рекомендует вам, Илья Борисович, девушку, которая вас любит.
