— Не скажу! Это семейная тайна. Пока. Во время нашего обручения узнаешь. Прекрасный юноша — богатый, красивый, знатный. И щедрый! Не такой, как другие…
— А меня ты любишь?
— Я смогу полюбить только мужа. Если ты будешь моим мужем, то полюблю — сильно-сильно. На всю жизнь.
Закручинился юноша, задумался. И мысль страшная пришла ему в голову.
На следующий день Александр отправился к ветеринарному врачу Блюму.
— Собака у нас стала какая-то дурная, так и норовит укусить. Хочу ее отравить. Пропишите стрихнин.
Удивился доктор:
— У вас хватит характера отравить животное?
Теперь удивился Александр:
— Чего ж тут сложного? В еду насыпал, она и сдохнет — вот и все дела.
— Что ж, получите рецепт, — вздохнул Блюм.
Александр решил отравить отца и мать.
Но сначала действие яда он решил попробовать на собаке. Та умирала в жутких муках. Каталась по земле, билась, жалобно выла и стонала, роняя из широко разинутой пасти кровавую пену.
— Нет, если мамаша с папашей так будут крутиться на полу, то это весьма неприятно. Сколько визгу будет! Самому можно ума лишиться. Их надо успокоить иначе.
В тот же день он спрятал в своем кабинете под стол колун: «На всякий случай!»
И колун лежал до поры до времени.
На несколько недель пришлось с родителями уехать за границу. Из Германии, Австрии, Польши Александр написал Смирновой два-три письма, вполне бессодержательных, выдававших неразвитый ум.
По приезде в Москву узнал, что Клавдия уже живет в Боровске. Жизнь, казалось, развела эту парочку навсегда. Но…
В субботу утром 13 декабря Александр Кара получил письмо из Боровска. Клавдия, видимо держа перед собой «Полный любовный письмовник», писала: «Милый мой друг, Сашенька! Не видя тебя, я вся иссохлась в горьких слезах и зеленой тоске. Поверь, что я постоянно вижу перед собой милый твой образ. Я постоянно вспоминаю то блаженное время, когда мы были вместе. Без тебя у меня нету жизни. А мой папаша хотят выдать меня, горемычную, за другого. Он щедр и богат. Не знаю, что и делать мне. Приезжай скорее, поцелуй меня в уста. Твоя до гроба,
«Надо ехать к ней! — сказал себе Александр. — Я удержу ее от свадьбы. Только надо сделать ей богатые подарки. С матерью и отцом пора кончать. Ни одна шельма на меня не подумает!»
И вот пришел трагический день — 15 декабря. Ровно в полдень Александр вместе со всей семьей обедал. Если накануне он был мрачен и молчалив, то теперь, напротив, неестественно оживлен, много говорил, пытался шутить.
Когда семья еще была в столовой, он совершил кражу шести тысяч двухсот рублей — для тех времен громадные деньги!
Тут же быстро оделся, выскочил на улицу и, не торгуясь, нанял лихача.
Поехал к Театральному проезду в знаменитый магазин верхней одежды Гирша. Здесь купил полдюжины модных галстуков. По дороге заехал к портному Цыпленкову и забрал новый смокинг.
Не заходя домой (извозчик ждал на морозе), заглянул в дом к доктору Прибыткову. Александр знал, что доктор уехал в Петербург. В доме находилась последняя (по хронологии) любовница Александра — горничная Паша. Пробыл здесь не более двадцати минут.
Отправился в универсальный магазин «Мюр и Мерилиз» на Петровке (ныне ЦУМ). Заглянул в модный ювелирный магазин Хлебникова, где купил Клавдии в подарок часики и два кольца с дорогими каменьями, себе — серебряные портсигар и спичечницу.
После этого направился домой. Свой отъезд к Смирновой Александр наметил на 26 декабря.
Александр вошел в каморку Василия, протянул ему сорок рублей и еще два золотых червонца:
— Ты давно просишься в деревню. Я с матерью договорился. Уезжай, только быстро и потихоньку. А то увидит папаша, оставит тут. Мы его потом уломаем. — Это было частью задуманного плана — спровадить слугу.
— Вот уважили, вот уж спасибо, барин! — И Василий поясно поклонился. — А сколько мне гулять можно? Когда вертаться?
— Гуляй, гуляй! После Рождества вернешься.
Василий набросил на плечи тулуп, мешок за спину — и айда! Да только вот решил попрощаться с друзьями, заглянул в трактир. Тут и напился без меры.
В шесть вечера вся семья собралась за ужином. Родители про кражу еще ничего не знали. Затем отец вдруг куда-то уехал. Это нарушило планы убийцы.
Вскоре мать закричала:
— Деньги! Ты опять, Александр, воруешь? Как не стыдно! Нет, теперь я все вынуждена сказать отцу.
— Не скажешь!
— Ради твоего блага отец все должен знать! Ведь ты, сынок, встал на дурной путь. Ты катишься в пропасть! Тот, кто ворует у себя в доме, у родителей, обязательно плохо кончит. Запомни эти слова!
У него сузились зрачки. «Да, скажет! И все мои планы рухнут. Ну, — подбодрил он себя, — будь мужчиной, действуй!»
Взяв колун, он побежал в столовую. Мать стояла спиной у серванта. С размаху Александр ударил ее по затылку. Удар оказался неудачным, пошел вскользь. Почти не вскрикнув, мать осела на пол, встретилась глазами с сыном.
