Поспешим зайти в келейку тогдашнего затворника, пройти путем-дорогой со странником да странницей в дальнюю пустынь, побеседуем с отцом-монахом о грозных небесных знамениях, о тайных видениях, смущающих его и наяву и во сне Пошепчемся без утайки, тем не менее за затворенною дверью, с боязливою оглядкою, со стариком раскольником о немецком оборотне, о том, что пришел антихрист, что рушит и валит он все направо да налево и близится, близится падение матушки-Руси, а с ней и всего грешного мира А вот кабак —то царское кружало.. На многих из них мы видим портрет великого монарха; мы не пройдем мимо приюта радости и горя русского человека. Не побрезгаем. Сядемте да выпьем кружку хмельного пивца либо стаканчик винца Не бойтесь, мы не потеряем время; вот этот мужчина сообщит нам под утайкой весьма важную новость: пришли, мол, тучи-тучей царские корабли, требуют-де они либо великого князя, либо изменников, погубивших царевича...
Остановимся, послушаем. Они пьяны, говорят вне ума; но ведь недаром же сложилась на Руси пословица: Что у трезвого на уме, у пьяного на языке. Недаром же ведут их за те речи непотребные в вертепы Розыскных дел тайной канцелярии. Если бы никто не находил в тех словах смысла и значения, зачем же вести болтунов на пытку, под кнут на эшафот.
Доносы, подметные письма, справки, отношения, промемории, частные письма, допросы, показания, очные ставки, застеночные документы, объявления, приговоры — что ни лист в них, что ни страница, то, будьте уверены, новая черта для обрисовки нашей картины. Здесь мы найдем целые биографии лиц самого разнообразного рода жизни, сословий, возрастов и пола; здесь мы отыщем рассказы об обычаях и поверьях этих людей, отсюда узнаем их задушевные мысли, их скорби о прошедшем, негодование на настоящее, затаенные надежды на лучшее будущее.
А это что за люди по другую сторону? Пред кем стоят наши новые знакомые, наши рассказчики?
Те люди — важные сановники, то сподвижники преобразователя. Они передовые люди — им выпала слава и честь вести вперед дорогую Отчизну. Но здесь нс подходите к ним, не мешайте они заняты делами, по тогдашнему воззрению, первой важности В этих мрачных и затхлых застенках они допрашивают, они записывают показания, они грозят подсудимым, они весело болтают меж собой, они ро- зыскивают о государственных провинностях
Тс... Тише... Слышите эти вопли? Кого-то пытают. Выйдем поскорей на чистый воздух, да и, кстати, поговорим о допросах с пристрастием.
Для чего отворачиваться от страшных подробностей и упрекать тех, кто по мере сил и возможностей решается приподнять доселе опущенную над ними завесу? Ведь рано или поздно надо же будет узнать истину; ведь из того, что действительно было, ничего не выкинешь. Для чего же только внукам да правнукам нашим предоставить право знать историческую истину петровской эпохи во всей ее наготе, а самим закрыть глаза и наивно повторять высокопарные, надутые фразы историков? Пытки... Пытки были неотъемлемой принадлежностью тогдашних су- допроизводств! Были они в России и еще утонченнее, если хотите, еще ужаснее были в Европе.
Хотя по законам положено только три раза пытать, — уточнялось в «обряде, како обвиненный пытается», остававшемся в силе в продолжение всего XVIII века до времен Александра I, но когда случится пытанной на второй или на третей пытке речи переменит, то еще трижды пытается. И есть ли переговаривать будет в трех пытках, то пытки употребляются до тех пор, пока с трех пыток одинаковое скажет, ибо сколько б раз пытан ни был, а есть ли в чем разнить в показаниях будет, то в утверждение должен еще три пытки вытерпеть; а потом и огонь таким образом: палач, отвязав привязанные ноги от столба, висячего на дыбе растянет и зажегши веник с огнем водит по спине, на что употребляютца веников три или больше, смотря по обстоятельству пытанного Когда пытки окончатся и пытанной подлежать будет по винам ссылки на каторгу, то при посылке от палача вырываются ноздри сделанными нарочно клещами. Если же которые подлежат смертной казни, то и таковых, в силу указов, до будущего о действительной казни определения, велено ссылать на каторгу ж, а при посылке также ноздри вырезываются».
Случаи смерти под стражей были делом в то время весьма обыкновенным. Причины смертности понятны: мучительное ожидание пыточных истязаний, холод, голод, недостаток в одежде, крайняя скудость в пище, сырость и мерзость помещения, наконец, что всего хуже, продолжительность ареста и неизвестность времени освобождения все это могло сокрушить самую крепкую, чуть нс железную натуру...
