Как могли подобные люди родиться и вырасти в России, в среде дворянства, которое не знало других традиций, кроме самого отвратительного холопства перед царем и самого варварского деспотизма по отношению к крестьянам — своим рабам, которое всеми своими интересами, всем своим существованием противоречило свободе и гуманности. Если бы в этой среде случилось несколько исключений, в этом не было бы ничего удивительного; но что несколько сот человек, родившихся, живших в привилегированной обстановке и занимавших более или менее блестящие и доходные места в обществе, принесли себя в жертву, отдали себя на заклание, чтобы, уничтожить привилегии и освободить своих рабов, вот чего никогда не видано было ни в одной стране и что действительно имело место в России. Как объяснить это странное явление? Я его объясняю себе варварской нетронутостью их натуры. Они еще нс были развращены длительным влиянием буржуазной цивилизации Запада, не имели времени пресытиться ею...
В личной жизни своей Николай I не представляет собой исключения в роду Романовых. И при нем во всей силе остаются те нравы, какие издавна прочно укоренились в доме Романовых. Если век Екатерины или Елизаветы Петровны своим бесшабашным, подчеркнутым каким-то цинизмом и распутством весьма успешно бил все рекорды, установленные при дворе Людовиков XIV и XV, если Екатерина и Елизавета навсегда связали свое имя с этой особой, юнкерской, какой-то ухарской, мозги набекрень развращенностью, и прославили этим свое имя, то Николай Павлович имеет все права обижаться за невнимание к нему. Он, со своей стороны, всемерно старался проявить себя и в этой области не менее, чем та же Екатерина. Вина не его, а только неблагодарного потомства в том, что имя Николая не сделалось в этой области нарицательным. Только жестокость Николая Палкина могла затмить эти его заслуги.
Среди хранящихся в Пушкинском доме в Петербурге материалов Добролюбова, не пропущенных царской цензурой, имеется статья, которая так и называется «Разврат Николая Павловича и его приближенных любимцев».
Всякому известно, что Николай пользовался репутацией неистового рушителя девических невинностей, рассказывает Н.А. Добролюбов. Можно сказать, что нет и не было при дворе ни одной фрейлины, которая была бы взята ко двору без покушения на ее любовь со стороны или самого государя, или кого-нибудь из его августейшего семейства... Обыкновенный порядок был такой: брали девушку знатной фамилии в фрейлины, употребляли ее для услуг благочестивейшего самодержавнейшего императора нашего, а затем императрица Александра начинала сватать обесчещенную девушку за кого-нибудь из придворных женихов.
Любопытная черта нравов того времени. Жениться на любовнице императора это считалось не только наилучшим путем к придворной карьере, но еще и честью. Иной взгляд очень редок. Когда, например, очередную "жертву" Николая Павловича, дочь барона Фредерикса, выдали замуж за полковника лейб-гвардии гусарского полка Никитина, и муж позволил себе упрекать жену за предшествовавший свадьбе ее роман с венценосцем, мужа, по жалобе жены, немедленно сослали, и только после того, как его жене надоел петербургский климат и она уехала развлекаться за границу, не в меру требовательному супругу было разрешено вернуться в Петербург.
Жалобы представляли собой исключение. Обычно же порядки такого рода считались вполне нормальными. Когда некая фрейлина Рамзай, дочь финляндского генерал-губернатора, позволила себе уклониться от обычных знаков внимания императора Николая и заперла на ключ двери своей спальни, ее отец был немедленно устранен от должности генерал-губернатора.
Ошеломительные карьеры, дающие любимцам государя власть над миллионами верноподданных, легко и просто создаются в царствование Николая путем услуг по женской части.
Наружность Николая, прятавшегося от России плотной стеной тайной полиции, составленной из филеров, битых офицеров и воров, пойманных на краже казенных денег, Герцен рисует чертами незабываемыми. Николай, превративший всю Россию в острог, свирепый часовой в ботфортах, со свинцовыми пулями вместо глаз, с бегущим назад малайским лбом и звериными выдающимися вперед челюстями... Он заводит бесконечные интрижки в театрах, где появляется в уборных актрис. На этих театральных амурах царя делает свою карьеру заботящийся об их интересах директор театров Гедеонов. Николай ездит с той же целью и в Смольный монастырь, и так как здесь его амурам помогает начальница института для благородных девиц графиня Адлсрберг, то ее сын, сотоварищ Николая в их похождениях, делает блестящую карьеру. По началу он назначен адъютантом Николая, а затем министром двора. Николай ездит по маскарадам, устраивает ряд веселых интрижек и пышную карьеру делает А.Ф. Орлов, которому надлежит при таких поездках наблюдать за местностью и охранять покой самодержца.
