– Да, мой Сидорка меня на дороге ждет, в кустах затаился. Уговорились - коли я сервиз беру, то Андрюшку за ним пошлю. Там пуда два золота, а то и больше, надо будет потом взвесить.
– Больше двух пудов, но это с яшмой. Яшмовые ручки одни несколько фунтов потянут, они толстенькие, - объяснил Архаров. - А где ваш Андрюшка?
– Черт его знает! Я велел у борта ждать и прохаживаться, а он, сукин сын, куда-то забрел.
Архаров хотел было сказать, что наутро тот Андрюшка объявится, но служить графу уже не станет - покойники не служат. Но промолчал - может статься, орловский человек пропал самым невинным образом: встретил знакомца, зоговорился, а теперь и подойти боится.
– Коли угодно, вам драгуны дадут лошадь, и мы доедем до вашего экипажа, - сказал Архаров. - Тут версты полторы до дороги, не менее.
– Будь по-твоему. Ребята, вы мое имущество стерегли, вот вам рубль на выпивку! - с тем Алехан сел в седло. Наездник он был замечательный, держался - как берейтор в манеже, и Левушка, несколько ссутулившийся и опустивший плечи, поглядел на графа - и тут же подтянулся.
На другую лошадь посадили Максимку, самого из всех легкого, и втроем взгромоздили перед ним узел с посудой.
– Езжай шагом, - велел ему граф. - Держи, как девку! Не дай Бог, уронишь!
Добрались до орловского экипажа, осторожно перегрузили туда странное Алеханово приобретение.
– Я, Архаров, военной добычей не брезгую, - сказал граф, - но за эти тарелки честно заплатить хотел. А теперь они, выходит, добыча? Коли Роклор не явится?
Архаров спешился. Кинжал-пистолет он все еще держал в левой руке, не зная, куда бы его приспособить.
– Коли позволите, ваше сиятельство, я к вам в экипаж сяду. Не откажите подвезти ну хоть до Тверских ворот. Петров, прими Фетидин повод.
Обер-полицмейстер забрался в карету, граф приказал трогать.
– Ваше сиятельство, я подумал, что вам неудобно будет рассказывать мне про этот сервиз при моих людях, - начал обер-полицмейстер. - Потому что художество это ворованное, и вокруг него…
– Да с чего ты взял, будто ворованное? Тебе, Архаров всюду одни кражи мерещатся, - граф рассмеялся, но как-то невесело. - Носишься ночью по Ходынке, людей пугаешь… Слушай. Этот сервиз был заказан еще французским королем покойным для своей метрески. А когда он помер, то выкупить сервиз было некому. Стоит же он бешеных денег - набегаешься, пока иного покупателя найдешь. Ювелиры, у которых он остался, а денег они за него от короля не получили, разве что несколько тысяч ливров задатку, измаялись - куда бы его пристроить. А мусью Роклор - торговец известный и честный комиссионер, он бы Адаму в раю французский кафтан продать умудрился, или скажем, турецкому султану - партию наилучшей ветчины. Он себе процент какой-то злодейский за комиссию выговорил и тогда лишь карты открыл - он на наш двор расчет имел. После того, как мы турок одолели и государыня решила головщину мира в Москве праздновать, во всей Европе такие Роклоры зашевелились и сюда всякое добро повезли. Рассчитали, что и камни, и диковинки - все по случаю праздника у них раскупят.
Архаров хотел было возразить, но промолчал. Приберег возражение до той минуты, когда граф полностью опишет свои приключения с Роклором. А возражение было знатное!
– А я когда через всю Европу домой ехал, все думал - чем матушку удивить? Камнями - не удивишь, на бриллианты она в карты играет. Второго такого алмаза, как ей братец мой подарил, я не раздобуду. Нужна диковина, да такая, чтобы не осрамиться.
– Ваше сиятельство, где вам сервиз предложили, в Санкт-Петербурге или в Москве? - прямо спросил Архаров.
– Впервые я о нем слышал в столице, - подумав, отвечал граф. - А от кого - уж не упомню, видать, персона была незначительная. Подумал еще - вот бы устроить у себя прием! А государыня ко мне приехала бы, теперь в особенности…
Обер-полицмейстер уже довольно знал государяню и согласился: именно теперь, когда Алеханово похищение авантурьеры не все одобряют, когда разносятся невероятные слухи: авантурьера-де от графа брюхата! - так вот, Екатерина Алексеевна для того лишь, чтобы всех сплетников поставить на место, поехала бы на прием к графу.
– И велеть подать простую еду - говядину разварную, огурцы, кашу, как на постоялом дворе. Государыня простую-то и любит. Но подать в этом французском сервизе! И так ей его презентовать. Мог ли я знать, что мне его предложат?
Архаров усмехнулся. То, что о сервизе знали в столице, было очень важно для того мысленного сооружения, которое сейчас строилось у него в голове.
– А уж в Москве я опять про него услышал от наших главных вестовщиков.
Хотя двор уже полгода пребывал в Москве, Архаров так и не знал точно, кто первый придворный сплетник. Очевидно, эта должность не была постоянной.
– Кого вы имеете в виду, ваше сиятельство?
– Да Матюшкиных, кого ж еще. Граф с графиней - два живых бродячих барометра придворного климата, и коли они к кому с дружбой своей липнут, тот, выходит, у государыни в фаворе.
