– У него раньше были всякие логова в Замоскворечье, - неуверенно сказала Марфа. - И за Яузой где-то. Может, до сих пор там верные людишки остались?
– За Яузой, говоришь? - Архаров вспомнил доклад Яшка-Скеса. Каин, принеся утром Марфе сухарницу, отбыл как раз в том направлении.
– Да спроси ты, сударь мой, Герасима! Грызика спроси! У него маруха за Яузой живет! И Иван Иваныч мой Грызика как-то поминал!…
Теперь Архаров вспомнил последнюю встречу с Демкой. Демка поминал Грызика, который должен бродить в потемках вокруг «Чесмы». Мало ли на Москве шуров - а тут оба, Марфа и Демка, одного человека вспомнили.
Лицо у Марфы, вспомнившей про Грызика, было беспредельно счастливым - она смогла-таки услужить обер-полицмейстеру и отклонить от себя его праведный гнев. А за шуром набегаешься, пока изловишь. Коли он работает на Каина, то будет скрываться от посланцев с Рязанского подворья, даже Скес не сумеет его отыскать. Ловка Марфа, нашла, на кого все свалить…
Однако Архаров вычитал на ее лице кое-что, для нее вовсе неожиданное.
– Стало быть, Грызик от тебя к нему записочки носит?
– Да сударь мой, Николай Петрович!… - Марфа начала было спорить, да осеклась - вспомнила про подвал.
– А без записочек никак - должна ж ты ему сообщать, каково кофейная ваша пакость продвигается. Чтоб знал, с кем ты в свете познакомилась, кто тебя погадать зазвал, за которым домом присматривать. Не бегал же от к тебе каждый день спозаранку на огород! Ну?
– Грызик… - призналась огорченная Марфа.
– Коли так - сейчас поедешь домой и напишешь записку. Кто их от тебя Грызику передает - Наташка?
– Тетеркин… Он на торгу резные игрушки продает, Грызик к нему подходит…
– Ловко. Сейчас тебя отвезут домой - и чтоб сидели вы там все трое, ты, Наташка и Тетеркин, тихо, как мыши в норе. Никаких знаков чтобы подать не пытались - за домишком твоим будут смотреть. Завтра отдашь Тетеркину записку. А напишешь в ней… напишешь, что была-де у господ Рукосуевых в Колобродском переулке, видела-де… ну, сама изобрети, что ты там такое видала… с алмазами непременно…
Тут по Марфиной физиономии Архаров явственно прочитал - то, что передает Марфа через Грызика, мало имеет отношения к золоту и самоцветам. Может статься, все как раз наоборот - Каин приказывает Марфе, в который дом проникнуть, чтобы сбить хозяев с толку.
А передает она, коли не врет отчаянная Феклушка, записки от графа Матюшкина или его дражайшей супруги.
Додумавшись до этого, Архаров обрадовался. Понемножку ему удавалось сводить концы с концами.
– Или доложишь, что господина Матюшкина дома не случилось, не смогла ты от него записочку взять…
Марфа ахнула.
– Что, уже не рада, что любовнику помогать взялась? - подначил Архаров. - Ты хоть понимаешь, старая ты дура, с кем Каин связался?
– Это все она, его новая маруха! Подобрал девку, ни кожи, ни рожи, меня бы попросил - я б ему получше подвела! - заговорила Марфа с необычайным волнением. - Она в модной лавке служила, по-французски говорит! Ему теперь молодую подавай, чтобы по-французски! А девка нос сует куда не след, стерва, масовка! Молоко у ней на губах не обсохло, а всюду встревает! Тоже мне хозяйка сыскалась!
– Марфа Ивановна, уймись! - прикрикнул Архаров. - Твой дружок ненаглядный с французскими мазами связался, при чем тут баба? Кто его с ними свел? Ты?
– Да сударь мой, Николай Петрович! Одного только француза знаю, да и тот - архаровец! Вот как Бог свят!
– Когда Каин объявился на Москве?
– Весной…
– Сразу к тебе ли пришел?
– Почем мне знать? Это все она, Катька проклятая, она его с французами свела!
– Часть ли ты ездила к Матюшкиным за письмами для Каина?
– Да один раз всего-то!…
– Врешь. Когда Каин впервые велел тебе ехать к графу Матюшкину за письмом? И что при том говорил? Будешь врать - поставлю на одну доску с соседками твоими и с моим Скесом, они видели тебя с Каином на огороде, на не раз. Пока Клаварош у тебя спал, ты к Каину бегала. Клаварош-то, поди, так и не знает?…
– Ох, Николай Петрович, батька мой, этого еще недоставало!
– Ну?
До Марфы дошло наконец, что она через приверженность к бывшему любовнику может чересчур многого лишиться.
– Иван Иванович мой так сказал: Марфа, есть некий человек, хочет передать письмецо графу Матюшкину, что на днях приехал, возьмись-ка.
– А ты к тому времени уже кофейницей сделалась?
– Нет еще, только училась… Знаешь, сколь кофею извела?
– Как к Матюшкиным пробралась?
– С купчихой Ананьевой сговорилась, она их сиятельствам сама перины и подушки привезла, а я - при ней.
– И потом приезжала уже как кофейница?
– Да…
– А что за некий человек? О нем Каин хоть слово сказал?
Марфа задумалась.
– Ну? Или мне Вакулу позвать?
