Тем временем Серп поднялся из своего угла, трудно мотая взлохмаченной головой, словно оглушенный бык, и вдруг тараном воткнулся в броневые щитки, что заменяли Зверю брюшной пресс. Похоже, он и сам не ожидал достигнутого этим эффекта, потому что несколько мгновений тупо следовал за летевшим через весь ринг Зверем, а уж возле канатов очухался и стал умело и безжалостно того метелить. Зрители застонали…
– Так, все, – сказал Рыжий Черт и наложил на контракт свой перстень. – Да пребудет воля твоя… и далее по тексту.
Он упрятал бумагу в непроницаемый для всех видов сканирующего излучения бювар, для верности подложил его себе под задницу и обратил проясневший взор к рингу. Впервые за все время поединка в его глазах засветилось искреннее любопытство. Серп упруго, словно и не было убийственных четырех раундов, вскочил навстречу явно подуставшему Зверю и – класс есть класс! – срубил его в прыжке. Терминалы уже не работали, ничего изменить было нельзя, рейтинг следовало оправдывать, и Серп Люцифера, выждав, когда противник привстанет на колено, снова завалил его коротким нисходящим цуки. Рефери, весь в белом, взмыленный не хуже бойцов, скомандовал отойти, и Серп отошел. Но Зверь еще не скис, хотя разница в возрасте – шестнадцать лет! старик! рухлядь! – давала себя знать, дыхания почти не было, перед глазами все плыло. Последний удар Серпа был силен, силен по-настоящему и направлен точно… Зверь оторвал голову от помоста, что по правилам означало его готовность продолжать схватку. Серп отодвинул рефери плечом и двинулся добивать. Не дойдя одного шага до распростертого Зверя, он получил внезапный, не так чтобы сильный и потому особенно обидный удар в колено, потерял равновесие, клюнул головой. И тут уж Зверь-Казак, мягко перекатившись через себя, достал его в челюсть сначала одной ногой, а затем сразу другой…
– Зачем вам это, доктор Кратов? – спросил Ахонга, стягивая с того легкие перчатки и принимаясь за маску, что не столько защищала, сколько превращала вполне обычное, не лишенное известной привлекательности лицо в дикую, кровожадную рожу. – Вы взрослый человек, состоятельный, не так чтобы глупый. К чему вам эти лишние приключения и, что особенно неприятно, побитая морда?
– Мне? – переспросил Кратов. – Мне это интересно. Я развлекаюсь.
– Надо думать, теперь-то вы развлеклись в полной мере?
Кратов потрогал стремительно заплывающий глаз.
– Как вам сказать, – хмыкнул он. – Кое-какие эпизоды были явно лишними.
Ахонга убрал маску и придирчиво исследовал его лицо.
– Надо было закрываться получше, – проворчал он. – Не мальчик все же. Да и Серп – не девочка… Ну ничего, лунная холера. Как говорите вы, казаки, до свадьбы заживет.
– Да никакой я не казак! – засмеялся Кратов.
– Ерунда, – сказал Ахонга. – В России – все казаки. Я читал.
– Я не из России, – возразил Кратов. – Этнически я, безусловно, славянин. Но происхождение свое веду из монгольских полупустынь.
– Что же вы раньше мне не сказали? – расстроился Ахонга. – Я бы заявил вас на поединок под псевдонимом Зверь-Монгол…
– Да не похож я на монгола! – взвыл Кратов.
– Кого это волнует? – пожал плечами Ахонга. – Я тоже не похож на типичного «ахонга». Видите, какие у меня уши? А зубы? Разве у воина племени ахонга бывают такие зубы?!
– Разумеется, не бывают, – вынужден был согласиться Кратов.
– Тем не менее в боевом бизнесе все знают меня под этим именем. И что, кто-нибудь из блюстителей традиций явился предъявлять мне претензии? Скажу вам по секрету, – он пригнулся к самому уху Кратова. – Меня и зовут-то Иезус Менелик Африва.
– И что же? – осторожно осведомился Кратов.
– А то, – сказал Ахонга. – Что никакой я не ахонга, а бидхиба.
– Действительно, – смущенно промолвил Кратов. – Как это я сразу не догадался…
Ахонга хлопнул его по влажному загривку – измочаленные мышцы болезненно загудели.
– Снимайте штаны, доктор, – сказал он. – Я сделаю вам легкий массаж. Потом вы чем-нибудь прикроете свои достоинства, и я позову Лолиту, чтобы она хоть как-то привела в порядок вашу побитую морду. – Он оценивающе, словно работорговец на товар, глядел, как Кратов со вздохами и охами избавляется от маскарадного костюма. – Впрочем, это и не обязательно…
– Как же, как не обязательно?! – вскричал Кратов. – Мне вечером на приеме быть!
– Я не про морду, – игриво пояснил Ахонга. – Я про достоинства… Расскажите мне лучше, – сказал он, втыкая железные пальцы в начинающую деревенеть спину Кратова, – как вам удалось уделать бедолагу Серпа и тем самым обогатить старого нищего Ахонгу? Ведь он же, лунная холера, моложе, сильнее и лучше вас во всех отношениях. Я имею в виду – как боец. Как доктор наук, вы, несомненно, его превосходите.
– Я хитрее, – признался Кратов. Снова коснулся рассеченной брови и добавил: – И он меня разозлил.
