(«Чтобы враг перестал тебе досаждать, отнеси его голову подальше от его тела, – говорил учитель Рмтакр „Упавшее Перо“ Рмтаппин. – Но прежде подумай, не захочешь ли завтра поговорить с ним о погоде».)
Лихлэбр ткнулся лицом в прах.
– Пощади… – невнятно пробулькал он.
– Юзванд! – прорычал Кратов, чуть ослабив удавку.
– Это же эхайн… он погиб уже после твоего вызова! И ты, этлаук, не можешь мстить за эхайна…
– Я могу делать что захочу! Потому что я сильнее! – гаркнул Кратов. – Макс Бернсен, Рори Моргантус, Норман Шеридан, Понтер Лавенант! И еще – магистр Конрад…
– Драд-шхирси, кто это?!
– Те, кого ты убил, как овец, на Пляже Лемуров. Безоружных, беспомощных… Пообещал им жизнь и обманул!
– Воин не обязан знать имена убитых врагов!
– Воин не убивает безоружных!
– Для воина это не имеет значения!
– Отныне – имеет!
– Мы не воюем по вашим правилам!..
– Отныне – воюете. Или не воюете вовсе…
– Пощади, – повторил т'гард. – Убийство – не твое ремесло.
– Нет!.. – простонал Кратов.
Он обвел сливавшуюся в одно серо-зелено-желтое пятно толпу затуманенным взглядом.
– Кто-нибудь знает Рыцарский Устав?
– Да, – ответили ему.
– Все слышали, что гекхайан объявил вашего т'гарда мятежником?
– Слышали…
Кратов с трудом выпрямился, зажимая рану и болезненно морщась. Во время схватки у него не было времени усилием волн остановить кровотечение, а сейчас уже ни на что не оставалось сил.
– Все произошло как надо? – спросил он. – Статут справедливости не нарушен?
– Нет, яннарр, – после короткой паузы откликнулся кто-то. Это обращение не прошло для его ушей незамеченным.
– Отлично, – сказал он и сделал неверный шаг вперед. «Только бы не упасть, – подумал он. – Кто знает, имеет ли победитель право на падение от ран и вообще какую-либо мелкую человеческую… нет, теперь уже эхайнскую… слабость». – В полном соответствии с буквой Статута справедливости и Рыцарского Устава, здесь, на поле Суда справедливости и силы, я, Константин Кратов, объявляю себя наследником всех привилегий, титулов и собственности рода Лихлэбров. Для этого мне не требуется согласие Круга старейшин, поскольку моим противником был мятежник, умышлявший против властвующего Дома. Так гласит Рыцарский Устав.
К нему подошли несколько вооруженных с головы до ног почти трехметровых громил. Кажется, это были телохранители т'гарда. «Вот и все, – подумал он равнодушно. – Лихлэбр – еще туда-сюда. Но с такими долдонами мне определенно не справиться».
– Какие будут приказы, яннарр т'гард? – почтительно склонясь, осведомился самый страховидный из громил.
– Наступление на Гверн отменяется, – сказал он с облегчением. – Все вы должны вернуться в свои казармы, перед этим подтвердив свою присягу мне и Нишортуннам. Тех, кто это сделает, никто и пальцем не посмеет тронуть. Они подлежат безусловной амнистии за совершенные злодеяния. Главный виновник наказан. Так гласит Рыцарский Устав. Но никаких больше мятежей. – Кратов замолчал, собираясь с мыслями. – Этого… ашпайга Кьеллома Лгоумаа – облить водой, откачать и – под замок до моего нового распоряжения. И… пускай кто-нибудь перевяжет меня, – прибавил он, оседая.
После чего с облегчением соскользнул в беспамятство.
Овальные, похожие па листья гигантских растений, створки дверей на эхайнский манер были сплетены из блестящих металлических и стеклянных нитей. Распахиваясь перед Кратовым, они издавали сложный многоголосый перезвон.
– Яннарр Константин Кратов, четвертый т'гард Лихлэбр, – прозвучало под сводами залитого ослепительным светом зала. Кратов, мучительно щурясь, сделал несколько шагов вперед.
– Янтайрн Авлур Этхоэш Эограпп, первый геобкихф Департамента внешней разведки Светлой Руки Эхайнора, – продолжал объявлять голос.
«С повышением вас, леди, – подумал Кратов. – Помните ли вы, кому обязаны этой удачей?»
– Кэкбур, второй геобкихф Департамента внешней разведки Светлой Руки Эхайнора… яннарр Авипкух Вемлугд, седьмой т'монг Абшизгэмб, боевой тсокхард Светлой Руки Эхайнора… – Скрупулезно назвав имена и перечислив все титулы, голос многозначительно замолчал, после чего на два тона выше провозгласил: – Нигидмешт Оармал Нишортунн, Справедливый и Беспорочный гекхайан Светлой Руки Эхайнора!
Нестерпимое сияние, мигнув, внезапно ослабло почти наполовину. Теперь Кратов мог различать находящихся перед ним эхайнов. Все они стояли, хотя позади них и присутствовали высокие сиденья на манер изящных табуретов, убранные бархатом различных и, по-видимому, что-то означающих цветов. Сидел лишь один – и это был гекхайан.
Он был облачен в белый мундир со стоячим воротником, без традиционных узоров и побрякушек, с двумя частыми рядами перламутровых пуговиц, и простые белые брюки. Лишь на просторной груди возлежала цепь из белого металла с огромным иссиня-черным драгоценным камнем выпуклой гладкой огранки (на Земле она называлась «кабошон»), в оправе из тонких серебристых нитей. И более никаких знаков отличий, потому что гекхайан в них не нуждался. И без того он был бы приметной фигурой в любой толпе.
Гекхайан был невыносимо красив.
