(И тут же припомнил: носовские лже-эхайны смеялись иначе… Если они не успели исправить этот просчет, их ждут неприятности.)
– Странно, что вы мне нравитесь, Кратов, – объявил геургут, и это прозвучало искренне. – Мы враги. Мы находимся в состоянии войны. А вы мне, драд-двегорш, симпатичны…
– Я не враг вам, – возразил Кратов. – И у вас нет причин меня ненавидеть. В этом может быть корень взаимной симпатии.
– Не увлекайтесь. Мгновение личной приязни не упразднит состояния войны… Я предупрежден о словесных уловках, на которые горазды этлауки. Известно, что этлауки могут уговорить кого угодно. Особенно такие, как вы, ксенологи. Одно из неформальных определений вашей профессии – специалист по уговорам.
– Вы прекрасно осведомлены о наших реалиях…
– А вы забыли, в чем состоит моя профессия. Так что тему взаимной симпатии мы тоже закрываем. – Юзванд, однако же, не удержался и вновь приподнял уголок рта в ухмылке.
– Что ж, не я выбираю содержание этого диалога, – Кратов задумчиво позвякал цепью. – Предлагайте вы. И нельзя ли снять эти оковы?
– Нельзя. Таковы уложения Департамента. – К эмо-фону Юзванда примешалась теплая краска сочувствия. – Допрашиваемый должен испытывать неудобства и переживать унижение…
– Кто вам сказал, что я испытываю неудобства?! – фыркнул Кратов. – Да будет вам ведомо, что в своем доме я каждую свободную минутку специально приковываю себя цепями к стене и провожу ночи напролет в висячем положении. Бывает еще, и вниз головой. А уж секс без цепей для нас, людей попросту немыслим!
– Я учту ваши странные пристрастия, – сказал эхайн. – И позабочусь, чтобы на ночь вам создали ваши излюбленные условия для полноценного отдыха.
– И уж ни в коей мере я не унижен, – продолжал Кратов, пропуская эти прозрачные угрозы мимо ушей. Кажется, он начинал различать, когда его оппонент шутит, а когда серьезен. – Унизить свободного человека цепями нельзя. Можно лишь принудительно обездвижить его тело, но дух всегда неизмеримо выше неумных и мелочных оскорблений! Учтите и это странное для вас и представляемого вами Департамента соображение.
«Наконец-то я начал изъясняться на уровне, доступном младшему геургуту отдела дознания, – мысленно отметил он. – Хотя это и не такая уж легкая задачка…»
– Нужно вам знать, – размеренно проговорил Юзванд, – что уложениями Департамента предусмотрены и меры физического воздействия к допрашиваемым, если они допускают бесчинство. И уж всецело эти меры поощряются, буде таковое бесчинство проявляется умышленно. Как в нашем в сами случае.
– Бросьте, младший геургут, – небрежно сказал Кратов. – Вы мелкий чин в административном учреждении, которое не жалуют даже в пределах Эхайнора. А за таковыми пределами о нем осведомленны лишь узкие специалисты. Между тем как я – персона пангалактического масштаба, и мой гражданский ранг неизмеримо выше любого воинского звания Светлой Руки.
– Вы принадлежите к царствующей фамилии Федерации?! – Юзванд старательно собрал низкий лоб в складки.
– Я – нет, – не стал кривить душой Кратов. – А вот женщина, которую вы имели несравненную наглость ограничить в свободе, принадлежит к богоизбранной элите. Я ведь говорил, что само похищение столь высокопоставленной особы уже подвело Федерацию к трудному выбору. А уж коли станет известно о тех стесненных условиях, в каких она содержится!..
– Никаких стесненных условий нет, – прервал его Юзванд. – Вы пребываете в странном для вашего ранга заблуждении. Женщина, с которой вы прибыли, подвергается самому подобающему обращению. И я уже говорил, что эта тема закрыта! – вдруг рявкнул он. – Что же до вас, то меня не сочли необходимым проинформировать о вашем статусе. Ваш гражданский ранг не имеет никакого значения в Эхайноре. И то обстоятельство, что вы еще живы, объясняется лишь вашим поведением на космодроме.
– Должен признать, что я слабо помню подробности, – уклончиво сказал Кратов. – Мне вторично впрыснули какой-то дикарский наркотик, и я очнулся в этом гнусном узилище. Возможно, при этом я совершил нечто эпатирующее…
