Этой низкой женщин было поручено всякій разъ, какъ мы начинали серьозно разсуждать о чемъ нибудь, стучаться къ намъ въ дверь и съ разнаго рода извстіями отъ мистриссъ Икль просить васъ, нельзя ли быть потише, потому что мистриссъ очень больна.
Трудно было въ такія минуты сохранять власть надъ безумнымъ Долли. Напрасно просилъ я его не портить дла, бросаясь на первыхъ же порахъ въ разставленыя сти; напрасно уврялъ, что мистриссъ Икль совершенно здорова, что она только притворяется больною, чтобы снова овладть имъ!
На вс мои увренія онъ умолялъ меня позволить ему подняться наверхъ къ больной красавиц; онъ даетъ честное слово, честное слово джентльмена! что онъ не останется тамъ боле двухъ минутъ; онъ не скажетъ ни слова, онъ только хочетъ взглянуть на нее, для того, чтобъ судить самому, потому что, вы знаете»…
— Милый Долли, отвчалъ я ежу:- вы еще успете взглянуть на нее, когда пошлете на докторомъ.
— Но, представьте себ, умолялъ Долли: — представьте себ, что она покусится на свою жизнь, что она ршится истомить себя до смерти или доведетъ себя до того, что у нея разорвется сердце!
— Полноте, возражалъ я: — женщина съ ея характеромъ и комплекціей не сдлаетъ ничего подобнаго.
Простирая руки къ лстинц, онъ умолялъ дозволить ему взглянуть хоть въ дверную скважину.
Съ нимъ нужно было дйствовать строго и ршительно.
— Ну, ступайте, если хотите, мистеръ Икль! отвчалъ я; — но знайте, я сейчасъ же оставляю этотъ домъ, вся отвтственность падетъ на вашу голову! тогда уже не просите помочь вамъ — вотъ и все!
Только этимъ мн удалось побдить его телячью чувствительность и спасти его отъ погибели.
Удивительная женщина была эта Анастасія! какой энергичный стратегикъ! въ ней было все, кром героизма. Умъ, изобртательность, безстыдство, съ которыми она пользовалась своею вымышленною болзнью, для того, чтобъ мучить, трогать и пугать Долли, лучше всего повязывали, до какого высокаго совершенства довела она свое искусство.
Негодяйка Мери Вуибсъ была орудіемъ, которымъ пользовалась Анастасія, чтобы терзать насъ. Если мы иногда оставляли дверь комнаты отворенною, эта женщина сейчасъ же пользовалась нашей забывчивостью и начинала во все горло кричать съ верху кухонной лстницы: «для мистрисъ Икль, къ обду приготовить чашку чая, но не крпкаго! Поджаренаго хлба не надо!»
Вмсто того, чтобъ трогаться ея нжною заботою, я выходилъ въ переднюю и говорилъ ей: «не кричите такъ!»
Зная, что Долли услышитъ, раболпная служанка пускалась въ трогательные разсказы о страданіяхъ своей госпожи. «Mиcсисъ дв ночи не смыкала глазъ; крошки въ ротъ не беретъ! Она, т.-е. Мери Вумбсъ, полагаетъ, что чашка чая освжитъ ея голову, которая горитъ точно въ огн».
— Хоть двадцать чашекъ, если угодно, мистриссъ Икль, отвчалъ я:- но прошу васъ поменьше шумть!
Съ моей стороны глупо было отвчать; это давало ей поводъ продолжать разговоръ: «Конечно, сэръ, это очень грустно, но каково мн видть ея ужасные припадки! каково мн видть, какъ она изнываетъ и таетъ на моихъ глазахъ! голова идетъ кругомъ и я не знаю, что длать!» Потомъ, торжественно поправляя свой чепецъ, она добавляла: «скоро кое-гд запрутъ ставки и потребуется траурнаго крепа больше, чмъ нкоторые думаютъ!»
Однажды утромъ она постучалась въ дверь, чтобъ спросить мистера Икля, гд лежитъ опіумъ.
— Опіумъ! вскричалъ Долли: — Боже милосердный!
— Мистриссъ сказала, что онъ стоитъ здсь, гд-то въ большой бутылк.
— Зачмъ вамъ опій? спросилъ я.
— Мистриссъ хочетъ потереть себ бокъ, онъ у нея ужасно болитъ, отвчала лгунья съ необыкновенной ласковостью: — спазмы сердца, такъ, кажется, называетъ это миссиссъ.
Разумется, я въ ту же минуту постарался состроить озабоченный видъ и выразилъ желаніе, чтобъ служанка отправилась къ своей госпож и передала ей, что если она себя дурно чувствуетъ, то я съ величайшимъ удовольствіемъ готовъ предложить ей медицинскую помощь.
По ея уход я сталъ доказывать Долли, который дико озирался кругомъ, что если его жена дйствительно нездорова, то приметъ мое предложеніе; но если она притворяется, то, конечно, не упуститъ удобнаго случая оскорбить меня отказомъ; по ея отвту мы можемъ судить о ея здоровь.
Не прошло и минуты, какъ Мери Вумбсъ вернулась съ отвтомъ.
— Мистриссъ очень вамъ благодарна, сэръ; но если ужь ей необходимо нужно будетъ посовтоваться съ докторомъ, то она предпочтетъ «настоящаго доктора»; она очень вамъ обязана, сэръ, но она не на столько крпка, чтобъ выдерживать на себ эксперименты студентовъ.
Мы не могли удержаться отъ смха, слушая этотъ язвительный отвтъ. Самъ Долли даже присоединился въ моему ликованію. Притворщица была обличена.
Мы ршились не обращать ни малйшаго вниманія на нездоровье лэди.
Но мы ошиблись. Сдлана была новая попытка испугать васъ и заставить раскаяться. На слдующій день, когда мы собирались завтракать, Мери, уже не постучась предварительно въ дверь, вбжала въ комнату въ чепц и шали на сторону и стала поспшно разспрашивать насъ, гд можно достать двадцать свжихъ піявокъ.
Я состроилъ серьёзную физіономію и спросилъ:
— Что, Мери, опять бокъ?
