Виктория соскочила с подоконника, пересекла комнату и, чуть ли не пинком растворив дверь, выбежала в коридор.
— Керин! Керин! — орала она, безумно несясь вперёд и не разбирая дороги.
Керин встретился ей на лестнице. Вид у него был немного встревоженный, но в общем-то привычно сосредоточенный и спокойный. Виктория схватила его за руку и, задыхаясь от волнения, принялась объяснять, какой кошмар только что приключился с Мэттом.
— Не волнуйся! — проговорил Керин, выслушав прерывистую речь Виктории. — С твоим братом всё в полном порядке.
— То есть он действительно не умер? Но как же он мог выжить, там же высота безумная? — всё никак не могла успокоиться Виктория.
— Поцарапался немножко, только и всего! — отмахнулся Керин. — Но раны пройдут за несколько мгновений, не бойся! Слушай, я о другом хотел поговорить…
При этих словах Керин замялся и отвёл от Виктории взгляд. Виктория, притихшая и удивлённая, подняла руку, коснулась его щеки и повернула к себе его лицо, желая вернуть взгляд юноши. Он посмотрел на неё тоскливо, почти мучительно.
— В чём дело, Керин? — забеспокоилась Виктория.
— Почему ты осталась? — задал Керин встречный вопрос.
На этот раз взгляд захотелось отвести Виктории. Но она сдержала себя, продолжая неотрывно глядеть в глаза Керина.
— Я… Я не могла без тебя… Я не знаю почему…
— Ты что-то чувствуешь?
Виктория нехотя кивнула.
— Я не могу это объяснить… — тихо ответила она и на этот раз всё-таки повернула голову, вперив взгляд в деревянные перилла лестницы. — Мне кажется, я знаю тебя всю мою жизнь… Или больше… Словно я узнала тебя гораздо раньше, чем появилась на свет… Словно я ждала своего рождения только затем, чтобы…чтобы…увидеть тебя…снова…
— Вероника! — вдруг вырвалось у Керина.
Виктория резко подняла голову, будто это слово пронзило её электрическим током. Оно что-то значило; она совершено определённо ощущала, что это имя вызывало в неё какие-то эмоции, но никак не могла понять, где и когда она его слышала. У неё не было ни одной знакомой по имени Вероника, но для неё это имя звучало так, словно она слышала его каждый день. И та интонация, с которой произнёс его Керин… Она никогда не слышала в чьём-либо голосе большей нежности, страсти и надежды.
— Как ты назвал меня? — переспросила Виктория.
Керин покачал головой и попятился. Что-то в нём неуловимо изменилось.
— Прости, мне надо идти…
— Как ты назвал меня? — повторила Виктория громче. — Чьё это имя?
Но Керин больше ничего не сказал. Бросив на Викторию очередной непонятный взгляд, он круто развернулся и зашагал прочь вниз по лестнице. Первой мыслью Виктории было броситься ему вдогонку, но чуть подумав, она пришла к выводу, что это бесполезно. Если уж Керин не захочет с ней говорить, то ничто на свете — по крайней мере, в Блунквилле — не позволит этому случиться.
Оставшись одна, Виктория огляделась и задумалась. Немного хотелось есть, но возвращаться в пустую спальню не было никакого желания. Кроме того, туда мог уже вернуться Мэтт, а сейчас у Виктории было совсем не то настроение, чтобы видеть его или разговаривать с ним. Да и вообще с кем бы то ни было. Поэтому девушка повернулась и принялась подниматься по ступенькам вверх, а, добравшись до последней лестничной площадки, свернула направо, пересекла бальную залу, два коротких коридора и оказалась на маленьком балкончике, с которого открывался чудесный вид. Балкон этот из гладкого дерева, покрытого свежим, густо пахнущим лаком, выдавался вперёд и нависал прямо над замком, создавая ощущение, что он просто парил в воздухе. Внизу, прямо под ним расстилалась вересковая пустошь, и куда ни глянь во все стороны до самого горизонта тянулись бесконечные холмы и долины, крытые высокой сухой травой и ветвистым кустарником. Однако пейзаж этот вовсе не казался унылым; в нём было что-то уютное и успокаивающее, а безгранично глубокое неба цвета лазури добавляло ясности и безмятежности.
Виктория села в кресло-качалку, укрытую мягким пледом. На плетёном столике прямо перед ней тут же возникла чашка горячего зелёного чая и вазочка с кексами. Виктория хотела, чтобы кексы имели тот незабываемый, тающий во рту сладко-ванильный вкус, который был у маминых бисквитов, но получилось не совсем то.
Прохладный ветер, налетавший с пустоши, играл в волосах девушки. Она глядела на холмы и думала о том, что, по примеру Мэтта, было бы неплохо сейчас встать на перилла и рухнуть вниз и испытать невероятное захватывающее чувство свободного полёта, которое, возможно, никогда в жизни ей больше испытать не удастся. Но она не стала этого делать, просто потому что ей было лень подниматься на ноги. Бессмертные… Керин сказал, что они бессмертные. И если раньше бесконечность жизни могла бы её обрадовать, то сейчас ей вдруг показалось, что эта бесконечность лишает её жизнь смысла. Она не могла понять, почему думает об этом.
