Мэтт раскрыл рот, собираясь что-то сказать, потом снова закрыл его. Он закатил глаза и глубоко вздохнул: казалось, юноша еле сдерживается, чтобы не накричать.
— Послушай… — с волнением начала объяснять Виктория. — Ты, конечно, опять думаешь, что я сошла с ума… Тем более, что ты сам видел, как мы вышли из церкви, но на самом деле, похоже, что это была всего лишь иллюзия!
— Это бред! — уверенно ответил Мэтт. — Мы просто идём не в ту сторону!
— Мэтт, ну почему ты всегда склонен придумывать эти свои дурацкие логические оправдания!! — вскричала девушка. — Ну хоть раз в жизни раскрой ты глаза! Мир гораздо больше и шире и загадочней, чем ты думаешь, его нельзя объяснить просто…просто тем, что он есть… Понимаешь?!
— Да ты просто глупая, — разозлился Мэтт, — и это ты ничего не понимаешь! Я уже вырос, чтобы верить в детские сказки о духах и параллельных мирах! Если ты не можешь что-то объяснить, это не значит, что у этого нет объяснения — ты просто ещё не доросла до него!
— Я глупая?! — возмутилась Виктория. — Да это ты самый глупый идиот на свете! Ты что не видишь, что происходит что-то странное?! А знаешь почему? Я тебе скажу почему — потому что мы всё ещё находимся в Блунквилле! Вот поэтому не идут твои часы, и исчезли наши вещи, и нет железной дороги, и тишина стоит такая, что кажется, больше ничего живого тут не существует! Ты не можешь притворяться, что не видишь очевидного!
— Так, знаешь что? — Мэтт сделал шаг по направлению к Виктории. — Ты можешь сколько угодно воображать, что ты в другом мире. Мне нет до этого никакого дела. Но я не могу торчать тут с тобой всю ночь: к девяти мы должны быть в Лили Пэрл. Так что выбирай — либо ты идёшь со мной, либо остаёшься здесь одна.
— Остаюсь здесь одна! — почти не разжимая губ, отозвалась Виктория, покосившись на Мэтта.
— Я не шучу, Тора. Я уйду!
— Скатертью дорожка!
— Упрямая, наглая, неблагодарная… — начал Мэтт, но тут же махнул на неё рукой. — Как мне надоело с тобой возиться! От тебя всю жизнь одни неприятности. И за что мне только досталась такая сестра? — юноша развернулся и проговорил напоследок, через плечо обращаясь к Виктории. — Я ухожу.
Виктория ничего не ответила. Ветви деревьев заскрипели — и вскоре сомкнулись за спиной Мэтта. Девушка даже не подняла головы. На душе у неё стало так мерзко, что к глазам снова подступили слёзы. Она быстро и яростно вытерла их рукавом своего красивого зелёного платья. Она не собиралась плакать из-за Мэтта, потому что была как никогда зла на него. Даже понимая, как глупо ссориться в такой ситуации, она ничего не могла с собой поделать. И вместо того, чтобы догнать брата и помириться с ним, она стояла посреди леса, всхлипывая, вытирая слёзы, и кипела от ненависти.
Несколько минут спустя снова послышался хруст веток и из тьмы показался Мэтт. Виктория подняла голову и с вызовом уставилась на брата.
— Я не могу уйти один! — произнёс он. — Пойдём. Хватит спорить!
— Тебе же надоело со мной возиться! — ответила Виктория. — Вот и не возвращался бы! Я как-нибудь справлюсь и одна. Не хочу надоедать тебе своим присутствием.
— Хватит, Тора, ну хватит уже! — взмолился Мэтт, сотрясая в воздухе руками. — Ты прекрасно знаешь, что я сказал это только потому, что ты меня разозлила. Давай не будем сейчас ссориться. Я не прав, ты не права — оба виноваты. Всё, проехали! Пошли отсюда!
На несколько минут Виктория задумалась. Мэтт не извинился. Но с другой стороны, она, конечно же, знала, что дорога ему. Поэтому в конце концов она кивнула и последовала за ним. Ничего больше не объясняя, Виктория решила дать Мэтту возможность лично убедиться, что это место не является их настоящим миром.
Они долго шли по лесу. Железная дорога так и не нашлась, и вскоре Мэтт понял, что нет никаких шансов вернуться назад к церквушке. Вначале он вёл сестру прямо, потом начал сворачивать, а совсем скоро вообще петлять, так что они двигались едва ли не по кругу. Окружающий пейзаж, однако, ничуть не менялся, и никаких звуков по-прежнему не было слышно. Молчавшая Виктория с мрачным удовлетворением наблюдала, как по мере их бессмысленного путешествия на лице Мэтта обозначается всё большее беспокойство и непонимание.
Какое-то время спустя Виктория устала и замедлила шаг. Мэтт тоже притормозил. Теперь его действия потеряли прежнюю решимость и уверенность, злость его прошла, и он казался очень расстроенным. Виктория невольно пожалела брата.
— Интересно, который час? — Мэтт снова постучал пальцем по дисплею часов. Это был едва ли не десятый раз, как Мэтт повторял это движение.
— А что? — поинтересовалась Виктория.
— Кажется… — неловко начал Мэтт. — Ну в общем… Мы вроде ходим уже несколько часов. По идеи уже должен был бы наступить рассвет… А всё ещё ничуточки не посветлело!
— Мэтт! — серьёзно взглянула на него Виктория. — Не будет рассвета!
Он тоже посмотрел на неё задумчиво, но ничего не сказал. Похоже, объяснения Виктории обо всём происходящем, несмотря на всё их безумство, уже не казались ему такими уж нереальными.