Блуждающая реальность полностью

Тони научил меня писать – и Тони первым меня издал. Никто не понимал этот мой рассказ, даже уже напечатанный, только он понял. И теперь, двадцать два года спустя, он переиздан в учебнике по научной фантастике для колледжей, выпущенном Ginn and Company. В нем всего где-то пятнадцать сотен слов – история совсем коротенькая. После самого рассказа Ginn and Company приводят мою импровизированную дискуссию о нем со старшеклассниками. Все ребята поняли, о чем это. Рассказ о собаке, о том, как пес видит мусорщиков, крадущих драгоценную еду, которую его хозяева каждый день складывают на хранение в мусорный бак у ворот; наконец тяжелый металлический бак наполняется – и в этот миг, когда урожай созрел и готов к жатве, вдруг являются они. Рууги. Пес пытается предупредить хозяев – но рууги всегда приходят рано утром, когда лай только раздражает людей. Кончается все тем, что люди решают избавиться от пса, вечным лаем мешающего им спать, – и тут пес слышит, как один из руугов-мусорщиков говорит: «Ну вот, скоро и хозяев заберем!» Для меня осталось непостижимым, почему никто, кроме Тони Бучера, не понял эту историю (я отослал ему рассказ в 1951 году). Может быть, в то время никто не разделял мой взгляд на мусорщиков, а в 1971 году, когда я обсуждал рассказ со старшеклассниками, времена изменились. Помню, в 1952 году одна дама, составительница антологий[31], заметила мне с возмущением: «Но ведь мусорщики не едят людей!» Я, право, не знал, что ответить. Нечто приходит, уносит и пожирает мирно спящих – тех, кто тебе дорог. Как Тони… что-то же пришло за ним. Может быть, этот пес, рычавший: «РУУГ! РУУГ!» – пытался предупредить его и меня. Я его услышал и сбежал (сбежал ли? – время покажет), а Тони остался на посту. Видите ли, когда так боишься мира (или, если хотите, руугов), оставаться на посту требует особого мужества, о котором никогда не напишут писатели, потому что:

1) не знают как;

2) прежде всего просто не заметят – может быть, кроме Теда Старджона: он заметил, хоть сам не знал страха, потому что умел любить. Да, должно быть, он понимал, как Тони боялся. А страх притягивает руугов… Это так чертовски симметрично, не так ли?

Однако Тони жив. Об этом я узнал в прошлом году[32]. Мой кот стал вести себя странно: постоянно следил за чем-то у меня за спиной, да и вообще переменился. Это случилось после того, как он сбежал, а потом вернулся, грязный, взъерошенный, чем-то напуганный так, что от страха гадил на ковер: мы отнесли его к ветеринару, тот его успокоил и вылечил. После этого у Пинки появилось то, что я бы назвал духовностью. Для начала он перестал есть мясо. Трясся всякий раз, как мы пытались накормить его мясом. Пять месяцев он пропадал Бог знает где, видел Бог знает что – хотел бы я знать, что! Он переменился, это точно. Ни разу после возвращения никого не оцарапал и не укусил, даже ветеринара. Пинки все время был напуган; однажды я захлопнул у него перед носом дверцу холодильника – он заметался в ужасе, натыкаясь на стены в отчаянной попытке сбежать, и развил скорость, уникальную для нежного пушистого создания, прежде часами сидевшего тихо и с бараньей кротостью смотревшего перед собой. У Пинки были проблемы с дыханием из-за густой шерсти и так называемых безоаров. Тони жестоко страдал от астмы, спасал его холодный воздух. И вот теперь, когда Пинки становилось трудно дышать, он усаживался перед дверью и припадал к полу так, чтобы его обдувал сквозняк из-под двери. Не буду мучить читателя аналогиями: Пинки внезапно умер от рака. Ему было всего три года – для кота очень мало. Ничего такого мы не ожидали. Ветеринар ошибся с диагнозом, пообещал нам, что это скоро пройдет.