– А-а-а-а! Вот оно что! Почёт, говоришь, и уважение? Любоффь, значит? Скажите пожалуйста! Мысль сию глубочайшую пояснить вразумительно сможешь? – Жанна мельком глянула на экран дрожащего мелкой дрожью, подмигивающего цветными огоньками телефона. – Телефона, телефона! Ролик кушать хочет! …Только вкратце, плиз, безо всяких там антимоний и пространных рассуждений о месте и роли секса в любви и человеческой жизни вообще. Толстосвин отписался. Подлетает. На глиссаде 33 уже!
– Запросто! М-м-м-м… Любовь – когда суженые всецело принадлежат друг дружке, как говорится, и душой и телом. В горести, в радости и, между прочим, в разлуке. Где угодно можно расставшись обретаться, хоть на Луне, и притом всегда тепло вспоминать любимого человека. И верность, кстати, везде свято блюсти! Так… Уважение… Здесь мне сложнее… Наверное, самое главное – никогда не пренебрегать близким человеком. Ты ведь, когда прелюбодействуешь, по сути, пренебрегаешь… м-м-м-м… скажем так, постоянным партнёром или любимым, так?
– Продолжай, продолжай, малыш. После отвечу.
– Ага, барышня, крыть нечем? Выходит, ровно так оно и есть. Следовательно, не уважаешь и не любишь! Так-то, моя хорошая! – очень бош собою доволен остался, просто сиял от самодовольства!
– Хорошая, да не твоя… – в задумчивости разворачивала антитезу Жанин. – Ничего, это мы быстренько исправим! Вот только Ширяева в психоход выпихнем, сей же момент и приступим. Исправлять недочёты, так сказать…
– Постойте-ка, милая девушка! Не вы ли минуточек несколько назад убеждали меня, что никакая вы не нимфоманка, а просто прикалываетесь? Как прикажете это понимать?! Абкакен, да? Фу, как некрасиво!
– Я передумала. А уж от неукоснительного выполнения условий нашего пари никто, Ролушка, тебя освобождать никоим образом и не собирался. Так что готовься, друг-сосиска!
– Это мы ещё посмотрим! Хе-хе! Как фишка ляжет.
– Отлично ляжет, будь спок! Уж я-то постараюсь! Теперь по сути… Во-первых, убедительнейше бы тебя попросила впредь избегать применительно к моей персоне омерзительных словечек типа «прелюбодейство». Не обо мне.
– Почему? О ком же тогда?!
– Хм! Ты не поверишь, котёнок! Главным образом о тебе и тебе подобных. Ха-ха! Съел?
– Не понял! Что ещё за чушь собачья?
– Слушай и вникай, грубияшка! Классическое определение: прелюбодейство есть секс замужней женщины с мужчиной, не являющимся её мужем. Коротко и ясно, точнее не скажешь! Причём, что принципиально важно, имеется в виду брак, заключённый на небесах, то-бишь обязательное условие – таинство совместного причастия. Всякие же штампики в паспортах, и здесь, прошу отметить, наши позиции сто пудов совпадают, – шелуха несущественная. В небесной канцелярии никакие отделы ЗАГС не котируются. Даже Грибоедовский. Короче, от лукавого. По поводу же венчания авторитетно заявляю: малыш, ты не прав! Грамотно проведённый обряд – штука серьёзная! Я, ежели кто не в курсе, – девушка незамужняя и, хоть и слегка верующая, венчаться в ближайшие лет сорок – пятьдесят не намерена. Потому, сколько бы и с кем мне ни довелось переспать, особо тяжкого греха на душу не приму. И вам, к слову, не навешаю! Конечно же, муж гражданский, коли силёнок хватит, может меня за бл*дство покарать, имеет на то, наверное, некое эвентуальное право: камнями побить, скажем, или там сжечь заживо, ну, в общем, как раньше в седом ветхозаветьи принято было, но там, наверху… – тут мамзель Назарова, состроив ужасно серьёзную мину, многозначительно ткнула куда-то в район люстры, – смею тебя уверить, особое внимание на мои шалости вряд ли кто обратит. Да хоть бы и венчанная была! Начхать! Нам, бабам, завсегда это дело с рук сходило…
– Да неужели?! – покрутил бош пальцами, словно воздух щупал. – С чего такая, я бы сказал, странноватая избирательность?
– Вопрос, конечно, интересный, но… Несвоевременный! Как-нибудь потом выдастся времечко свободное – напомни, дружок, с удовольствием отвечу. Неинтересны мы им, понимаешь! А вот ежели кто-либо из вас, мужички, по глупости, от незнания ли, да неважно почему, вздумает перепихнуться с реально замужней мадамой – геморроя огребёт по самые-самые мохнатые ваши гулялки! Авторитетно тебе заявляю! Не отбрешетесь потом, собаки страшные! Рекомендую осторожнее быть. Ха-ха! Милые мои мастурбашки!
За окном приближался вой сирены скорой помощи. Где-то совсем, совсем рядом плаксиво всхлипнул напоследок и затих. Роланд подошёл к окну.
Варкалось. Хливкие шорьки пырялись по наве, и хрюкотали зелюки, как мюмзики в мове 34. Внизу в сгущающихся сумерках суетились люди, метались туда-сюда, размахивали руками, и всё действо здорово напоминало встревоженный муравейник. Вскоре из соседнего подъезда выкатили носилки, осторожно перегрузили кого-то в машину, и скорая, подняв истошный вой, умчала прочь, выхватывая траурные силуэты синими проблесковыми маячками. Улица тут же опустела, будто и не случилось ничего.
– Что там происходит, Ролик?
