Глубокое бархатное контральто вернулось на радость слушателям, обволакивая, втекая в уши, завораживая, словно сладкоголосое пение сирен – несчастных, обречённых на ужасную смерть мореплавателей. Рассказчица теперь устроилась на бочок и так вещала, возлежа, точно на бреге Кампанском, грациозно изогнувшись, поджав изящные клюшки, удобно облокотившись о Максика. Легкомысленно распахнутый по причине кокетливого девичьего недосмотра халатик едва-едва прикрывал приковывающее взгляд красивое упругое естество, распаляя здоровый мужеский интерес. Хрюкотаньчик, бедняга, с трепетом душевным впитывая всем своим измученным поблёвышками организмом электризующие флюиды восхитительно-обольстительного женского тела, замер, точно кролик пред удавом, ни жив ни мёртв. Роланд всё чаще и чаще гнал от себя прочь настырную прилипчивую мысль – как же ему всё-таки хочется проиграть пари! М-м-м-м! Охренительно хочется!! Холи ш-ш-шит!!!
– …Я, разумеется, всё это дело через подставной канадский домен по-тихому слизнула. – Сергеевна знай себе ворковала, словно не замечая нарастающей вокруг сенсуально-электростатической напряжённости. – Не волнуйтесь, мальчики, не привлекут вас за соучастие! Ха-ха! Концов не найдут, потёрли базы. Буквально пару дней назад! Сами же они и потёрли. Видимо, за ненадобностью. Конец, конец… Концы, короче, в воду! В общем, последние суток трое, втихаря от глаз людских, отрабатывала Жанна Сергеевна ту матрицу, и, вы знаете, вполне успешно, мазафака! Есть кое-что! Сегодня свои наработки я наконец-то на вашем первоисточнике проверила. Не всё, конечно, гладко вышло, но, думаю, получится у нас. Уверена! Для того, собственно, и Максик здесь. Это всё мы немного погодя в натурном виде, так сказать, отработаем. Обязательно! Уже скоро! Сейчас же я пока на другом, весьма-весьма, по-моему, занимательном факте ваше драгоценное внимание заострить хочу. Эй, знатоки, завяжите-ка бантиком хвосты! Внимание на экран! Вопрос телезрительницы Фёклы Трутневой из деревни Добрые Пчёлы Рязанской области: как думаете, мастурбашки, чьи были все эти попытки? Ась? Спорим, ни за что не угадаете, особенно в свете сегодняшних событий? Ну, мальчишки, кто конфетку хочет?
Максик, несомненно, хотел, но у него нынче зверский облом-с! Зверчайший! С Жанной Сергеевной ведь не забалуешь. Соображаете? Удавит, не приведи господи, или ногу сломает, в лучшем случае – нос оторвёт! Поэтому оставим чревоугодника ненадолго в покое, пусть малька оголодает для острастки. Опять же целее будет! Старина Роланд относился к конфетам, да и вообще к сладкому, принципиально равнодушно. Единственной его маленькой слабостью были с раннего детства классические московские батончики «Рот Фронт». Прекрасный, без сомнения, десерт, почти… хм… натурпродукт, да только где ж взять-то его поздним вечером на окраине Берлина? Именно о том бош с лёгкой грустью и размышлял. Вкус детства! Мда-а-а-а, парочку любимых конфеток, пожалуй, зажевать для поднятия настроения сейчас не помешало бы! Ещё он думал-гадал о череде странных, в то же время строго логичных событий минувшего дня, вроде бы случайных на первый взгляд, но неслучайных встречах, очевидных и невероятных совпадениях. В завершение всего почему-то вспомнилось ему, как однажды давным-давно в далёкой-далёкой галактике, на третьей от яркого тёплого солнышка средних размеров голубой планете, в одной горячей-горячей точке, будучи в весьма-весьма непростой, совместной с кубинскими и ангольскими товарищами командировке, обнаружил он выдернутую чеку в ящике с ручными гранатами. Хм! Совсем-совсем не учебными. Очень-очень он тогда удивился! Вот прям почти как сейчас. Что ж! Поглядим, чем всё закончится. Будем надеяться, не столь… гм… шумно, как в прошлый раз.
– Неужто жмурик наш сегодняшний сподобился?! – давненько-давненько не выглядел Роланд фон Штауфен столь озадаченным. – Не может быть! Да уж! Зашибись погодка… Гм… Хундерт швэнце ин майнер келе, унд цу феранкерн мищь ин ден арш… 58
– Точно так, господа хорошие! Джон Андерсон собственной персоной! Последняя попытка, кстати, самая удачливая, состоялась где-то около года назад. Вот и думайте теперь! …Учти, котёнок, я по вашей берлинской мове тоже неплохо шпрейхаю. Ерст денкн, дан ленкн 59! Сам-то сообразил, чего сморозил, али у тебя язык завсегда вперёд паровоза летит?!
– А что, собственно, такое? – сально осклабился Рол.
