– Ну… Не то чтобы сильно взломали. Так, чуть-чуть… На экран смотрите, гражданин Борзохрюк! Всем смотреть на экран, мазафака! О чём тебе битый час талдычили?! Те самые иные механизмы и это… закономерности тож! Мы сейчас что изменяем? …Совершенно верно! Обычный элемент, который даже в справочнике упомянуть лениво! А что происходит? Реперы поползли навстречу! Разве не видно?! Да как борзо! Сектор-то теперича почти зелёный! Ещё чуток… Что я тебе говорила? Тютелька в тютельку! Съел? Поехали следующий! Быстро, быстро, мальчишки! Шнеллер!
– Фак! Фак! Фак! Холи ш-ш-шит! – в сердцах тихонько выругался фон Штауфен. – О майн гот, что ж вы натворили-то?! – схватился за голову. – Мит гутн форзэтцн вег цур хёле гепфластерт 67! Хотя… В чём-то, наверное, гениально. Гм… Ежели в результате слойка склеится, впору дырку под орден ковырять! О-о-о-о! – окреп голос, бравурные нотки появились. – На докторскую, кстати, легко потянет, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы! С удовольствием бы в соавторы как-нибудь присоседился! Ладно, – окончательно успокоившись, махнул бош рукой, – сами утонем, так хоть науку вперёд чутка двинем, а может, и Юрку Ширяева вытащим. Чем чёрт не шутит! Мы точно не в сети? Бог даст, проскочим. Короче, какие наши действия?
– Процесс понятен, да? Уверена, мальчишки, вы теперь и без девочек достойно выступите. Ха-ха! Справитесь, не волнуйтесь! Главное, друг дружкой не увлекитесь ненароком! Тут такая штуковина, значит… Никого я не бросаю! Пуф-ф-ф! Просто душ хочу принять, усталость смыть. Мне ж ещё Юрочку в «психоход» собирать! Кстати, к стыду своему вынуждена признаться, не читала ваша покорная слуга «Понедельник начинается в субботу», каюсь! Какая там эпоха? Девки местные нижнее бельё-то хоть носють?
– Это, как и везде, смотря по ситуации. Хе-хе! Ты, вона, иногда тоже… того… балуешь! …Эпоха? Мнэ-э-э-э… – призадумался Роланд. – Где-то… Ближе к концу вашего двадцатого века, наверное. Джинсы-трубочки – куцый вариант до щиколоток, носки белые, ботики на «манной каше». Хм! Дефицит, не достать… Фигня! – кеды китайские вполне сойдут, Гленн Миллер, одномоментно прославивший на веки вечные мухосранскую Чаттанугу, Билл Хейли со своими Кометами, Элвис и всё такое прочее. Одним словом – стиляги! Хе! Штатники. Дрек мит пфеффер! Не волнуйся, Сергеевна, собрали вещмешок уже, лежит там, в шкафу, валяется, что твой ужик высоко в горах.
– Не мой, а Пешкова Алексея Максимовича, если уж на то пошло! Чужого, пусть и великого, не шейте мне тут, понимаешь! Ладно, нет меня. Надеюсь, к моему возвращению покончите, наконец, со всей этой постылой шнягой?! Надоело, чесс слово, блин горелый!
Не успели, однако. Два оставшихся сектора опять всем кагалом пришлось выправлять. И всё-таки оно случилось! Ура, товарищи! Слойка склеилась! Ну… Практически… Жанин по понятным причинам пребывала в лёгкой эйфории: ходила-бродила пританцовывая, о чём-то щебетала беспрестанно, взъерошивала «малышам» волосы и улыбалась, улыбалась, улыбалась с удовольствием от хорошо проделанной работы, предвкушая сладкое.
М-м-м-м! Оно и понятно, без пяти минут выигранное пари обещало ведь интригующий плезир со строптивым саксонцем! Не забыли, поди, ещё? В свою очередь, к некоторому удивлению фон Штауфена, обнаружилось, что и без «боевой раскраски ирокеза» девушка вполне себе ничего смотрелась: иногда свет божий днём затмевала и даже ночью довольно сносно освещала местами матушку сыру землю. Где только раньше гляделки тевтонские были? Гм… Вопрос! Оставалось лишь дождаться окончательной стабилизации результирующей матрицы, рассчитать длительность плутониады, после чего запулить Ширяева на недельку до второго, куда Макар, соответственно, телят не гонял, и-и-и-и… Не тут-то было! Как говорят у них там, в Саксонии: «Руфе нищт «Хазе» бист ду ин им саке хаст» 68. Причём, дорогие мои любители препротивного японского бухла, в слове «саке», просим обратить внимание, ударение ставится на первый слог.
– Эй! Эй! Эй! Идите-ка скорее сюда! – в голосе Максика слышались неподдельно тревожные нотки. – Что-то случилось! Самсинг… это… типа, хэппинед, бл*дь!
– Ну, что там у тебя опять стряслось, а?! Мазафака! – как-то уж очень недовольно, раздражённо отреагировала госпожа Назарова.
