Уже на следующий день после проигрыша на трезвую голову до него дошло, что катранщик специально пригласил старого приятеля, чтобы вдвоем обыграть небедного еврея. Колода была новой, он хорошо помнит, как Мазовецкий ее распечатывал, но теперь и в этом не был уверен. Как он мог попасться на удочку молодого и наглого катранщика? Даже выиграл чуть-чуть сначала, а потом азарт затуманил мозг. Проиграть целое состояние — 11 тысяч рублей, где их теперь взять? Ничего путного Фурман не придумал, кроме как пойти вечером к Мазе и поклониться в ноги, умоляя дать больше времени на сбор всей суммы.
С замиранием сердца Фурман подъехал вечером к дому Мазовецкого, припарковал машину у подъезда, поднялся к 35-й квартире и тихо постучал.
— Принес, Евгений Абрамович, молодец, а я уж подумал, что ты и впрямь фуфлыжник, — весело встретил Маза Фурмана. — Ну, проходи…
Фурман бухнулся на колени у ног катранщика прямо на пороге.
— Прости, дружище, не смог так быстро найти деньги, прости, дорогой, дай мне срок месяц, я все отдам, честное слово!
— Да ты и впрямь фуфлыжник, я-то подумал, ты — человек чести, какое честное слово, грош цена ему, жидяра! — И Маза, для которого выбивание карточных долгов давно стало уже привычным делом, повалил Фурмана на пол и несколько раз ударил ногами в живот.
— Скотина, ты не понял, что я не благотворительный фонд и не банк, чтобы кредитовать клиента под проценты, просто хочу, чтобы мне вернули то, что я выиграл.
— Прости, Никита, дай мне месяц, — жалобно простонал Фурман, закрывая руками голову, а Маза, все более распаляясь, колотил ногами куда попало.
У Фурмана носом пошла кровь, разбитая губа распухла, под глазом проявился солидный фингал.
Наконец Маза остановился и, пошарив по карманам жертвы, нашел ключи от «Жигулей».
— Где машина?
— Во дворе у подъезда…
Маза выглянул в окно и заметил припаркованные у фонарного столба желтые «Жигули» пятой модели.
— Желтая?
— Ага.
— Документы где?
— В бардачке…
— Забираю машину и дело сделано. Пошел вон, фуфлыжник! Больше с тобой никто играть не сядет!
На следующий день Мазовецкий отправился в комиссионку, чтобы продать отвоеванный с боем автомобиль, а семейство Фурмана скрылось в неизвестном направлении от греха подальше.
Отпраздновать сорванный куш игрок пригласил Данилу в самый дорогой ресторан города. Шампанское лилось через край вперемешку с перспективами от предстоящих игр в четыре руки.
Закусывая бутербродом с черной икрой, Никита в белой шелковой рубахе размахивал наколотым на вилку маринованным грибочком, запивал студеной водочкой, рисуя бывшему однокласснику картину потрясающего вкуса свободы, которую можно купить только за деньги, и бесконечных путешествий по бескрайнему Советскому Союзу.
— Старик, со мной не пропадешь! Я тебе обещаю! Знаешь, сидя в этой дыре, ты никогда не увидишь ни завораживающих вершин Арарата, ни высокого неба над сибирской тайгой, ни бескрайних волжских степей с табунами необъезженных лошадей. — Никита взмахнул рукой, словно хлыстом ударил по лошади. — И не бывать тебе в самых больших каменных джунглях…
— Так ты романтик, я погляжу, — уныло ковырял вилкой бефстроганов Данила, не понимая, каким образом ему можно будет увидеть все описанные выше красоты.
— Да! Но романтику без денег постичь невозможно! А если представить на минуточку, что набирающая силу перестройка Горбачева сможет уничтожить железный занавес, то для нас откроется настоящий Запад. А там!.. — Никита воодушевленно закатил глаза, прозрачными кружочками филигранно выпуская из себя дым от ментоловой сигареты.
— Я-то здесь при чем? — не унимался Данила.
— Как при чем? Мы с тобой можем такие горы свернуть! Ты же понимаешь, я здесь ненадолго…
— Послушай, я же не один живу на свете. У меня есть Маринка, дочка ее Оксанка…
— Но ты же не собираешься жениться?
— Пока не планировал.
— Значит, один… Пока хомут на себя не надел. Давай выпьем за наше счастливое будущее!
— А давай! — опьяневший Данила привстал, чтобы дотянуться до Никиты, но не удержался на ногах и свалился.
— О, старик, пора по домам, тебе уже хватит, я отвезу…
— На чем?
— На такси…
Красивая жизнь Мазовецкого продолжала набирать обороты. Обладая великолепным математическим умом, еще в школе он быстро приобщился к картам, легко обыгрывая сверстников и забулдыг в родном дворе. А когда Никите исполнилось пятнадцать, к ним в гости пожаловал родной брат отца, дядя Веня, который перевернул все представления Никиты о смысле жизни.
В отличие от простых работяг — родителей мальчишки — дядя Веня всегда был подчеркнуто элегантен: в дорогом костюме или фирменных джинсах, мягких атласных сорочках и великолепных кожаных туфлях, сшитых по индивидуальному заказу у какого-то знаменитого сапожника. Еле уловимый изысканный мужской парфюм Вениамина дополнял непривычную для небольшого районного города модную стрижку паж на удлиненных волосах. На тонких длинных пальцах дяди всегда красовался перстень с драгоценным камнем, а на шее — толстая золотая цепь с крестиком.
