Первый день, проведённый в незнакомом городе, Джейн не запомнила: слишком сильное потрясение выпало на её долю, и она, не в силах справиться с происходящим, утратила всякую связь с реальностью. Единственное, что Джейн поняла, – это другое время. Не тот век, в котором она родилась и выросла. Никак иначе нельзя было объяснить все те различия, которые она заметила ещё в первые мгновения после перемещения. Это значило, что она здесь чужачка и ей необходимо найти убежище – место, где никто не обнаружит. Постучаться в чужой дом девушка не рискнула, поэтому бродила за окраиной, шарахаясь от каждого звука. За чертой города раскинулось небольшое поле, и Джейн выбрала для ночлега стог сена. Свернувшись калачиком и не обращая внимания на жёсткую солому, колющую лицо, шею и руки, она провалилась в забытьё.
Несколько раз девушка приходила в себя, а потом её снова утягивало в полубредовое состояние. Ей виделись трупы отца и братьев, проломленные черепа, раздробленные кости. И человек в чёрном. Его глаза горели красным. Он звал её.
В голосе слышалось нетерпение. И в такие моменты чистая, раздирающая душу ненависть заполняла Джейн, заставляя сжимать кулаки и до боли закусывать щёку изнутри, подстёгивая встать, собрать себя по кусочкам, начать поиски убийцы. Только девушка была слишком слаба: ни еды, ни питья, ни крова над головой. Порой ей чудилось, что она так и умрёт здесь, среди пыли и сена. «Может, и хорошо. Поскорее увижусь с папой, Бертом и Диком…»
Сколько суток прошло – двое, трое, больше? Джейн потеряла им счёт. Возможно, её жизнь и правда оборвалась бы здесь, бесславно и позорно, в неизвестном краю, и никто не оплакал бы сгинувшую душу, если бы не разговор, долетевший до её слуха в один из дней.
– Десять тысяч долларов?! Да это же целое состояние!
– Свихнулся? Это же Уолтер Норрингтон! За его голову и ста тысяч мало…
Несколько мужчин шло мимо поля в сторону города, бурно обсуждая некого Норрингтона, но, о чём именно шла речь, разобрать не удалось. Джейн почувствовала, что должна это выяснить немедленно, не откладывая, не ища себе оправданий. У неё будто открылось второе дыхание. Хотя истощённое тело плохо слушалось, она всё же заставила себя встать и медленно двинулась по следам мужчин, не выпуская их из вида, но и не сокращая расстояние так, чтобы они могли её заметить.
– Эй, леди!
Звонкий детский голос заставил её вздрогнуть.
– Пару монеток не подкинете?
Джейн обернулась. Перед ней стоял чумазый худенький мальчишка с выжидающей, чуть нахальной улыбкой, которая сразу же сползла, стоило ему рассмотреть лицо девушки.
– Вам самой деньжата не помешают, уяснил…
То ли он говорил слишком быстро, то ли не все слова были Джейн знакомы – она с трудом разобрала сказанное. К счастью, мальчишка не собирался вести долгую беседу: не успела Джейн ответить, как он уже вприпрыжку бежал прочь. «Я выгляжу как нищая? Видимо, да… – Она отряхнула подол платья и попыталась пригладить волосы. – Неудивительно, я совсем одичала». От жажды и голода сводило живот, а из заведения, куда зашли мужчины, обсуждавшие Норрингтона, как раз доносился запах чего-то съестного. И Джейн решилась.
Прежде чем она распахнула двустворчатые деревянные двери под вывеской «Салун», взгляд упал на плакат, украшавший их.
С потрёпанного листа на Джейн смотрел незнакомый мужчина. Острые черты лица, наглый оскал, хищный взгляд, проникающий прямо в душу.
Мерцающий… алым? Джейн тряхнула головой.
Кажется, она уже начала видеть то, чего не существовало на самом деле: изображение было чёрно-белым, никаких красных цветов. И тем не менее этот Норрингтон продолжал смотреть на неё, словно живой, будто только и ждал, когда же она догадается…
«Это он!»
Осознание едва не сбило с ног. Джейн не сумела бы объяснить, почему так решила, ведь лицо убийцы братьев и отца она толком не запомнила, а только глаза, излучающие красное свечение, потусторонние, безжалостные, испепеляющие. Эти же глаза смотрели на неё с плаката – сомнений быть не могло.
Позабыв о страхах и усталости, Джейн, содрав плакат, ворвалась в салун. Шум и гам оглушили её с порога. Посетители громко переговаривались, звенели стаканы, из угла доносились пьяные песнопения.
