— А что такого? — снова огрызнулся в ответ Александр.
— Что такого? Ты же обидел ее. Обидел именно тогда, когда она больше всего нуждается в твоей поддержке.
Услышав скрип отворяющейся двери, Катя ускорила шаг, но спустя несколько мгновений Бахмет догнал ее.
— Екатерина Юрьевна, — он встал перед ней, загораживая дорогу, — вы простите этого пьяного дурака, он сам не понимает, что несет.
Вынужденная остановиться, девушка холодно посмотрела на него:
— Вот уж в чем я точно не нуждаюсь, так это в вашей жалости! Дайте мне пройти!
Бахмет широко улыбнулся и покачал головой:
— Ни за что. До утра еще несколько часов, мне положительно нечем заняться, так неужели я отпущу очаровательную барышню, которую мне сам Бог послал? И не надейтесь, Екатерина Юрьевна… — последние слова он произнес низким, чувственным полушепотом и осторожно сжал укрытый покрывалом Катин локоть.
— Не трогайте меня! — вспыхнула девушка, безуспешно пытаясь оттолкнуть его, но грозившее распахнуться покрывало сковывало ее движения.
Михаил неожиданно рассмеялся, не сводя глаз с ее пылающего гневом личика:
— Черт возьми, как я раньше не заметил? У вас с Александром совершенно одинаковое выражение лица, когда вы злитесь.
— И вовсе я не злюсь, — буркнула Катя, невольно вздрагивая от вкрадчивых движений его пальцев, которыми он осторожно поглаживал ее беззащитный локоть.
— Злитесь-злитесь, — примирительно сказал Бахмет, — и я вас хорошо понимаю. Давайте вернемся в кабинет и накостыляем Сашке как следует? А потом прикончим коньяк.
Катя не смогла сдержать улыбку. Войдя в кабинет, они обнаружили Александра безмятежно похрапывающим на диване. В графине, что красовался посреди стола, не осталось ни капли коньяка. Михаил не без восхищения покачал головой:
— И когда успел?..
Катя, вздохнув, остановилась перед спящим братом.
— Когда мы виделись с Сашей в последний раз, он еще не выказывал такой склонности к выпивке.
— Что вам сказать, Екатерина Юрьевна… — став рядом, произнес Михаил. — Тому, кто не пьет, в гвардии делать нечего.
Катя с любопытством взглянула на него:
— А как же вы? Рядом с Сашей и вашими друзьями вы кажетесь просто белой вороной.
— Я?! — указав на себя пальцем, Михаил в знак изумления приподнял брови. — Да вы знаете, сколько я выпил сегодня? Просто в отличие от этих сосунков я умею пить, не пьянея. Надеюсь, Екатерина Юрьевна, вы не сочтете это за хвастовство.
— Хвастаться тут и вправду нечем, — усмехнулась Катя. — Но я так понимаю, что это свойство — предмет вашей особой, тайной гордости.
— Ладно, согласен, умыли, — улыбнулся Михаил. — Оставим эту тему, хорошо? Может быть, у вас есть какие-то пожелания? Напоминаю, я весь в вашем распоряжении.
— Если честно, — призналась Катя, — я очень хочу есть.
— Нет ничего проще! Вызывать слуг не будем: не хочу нарушать наше уединение. Вы подождите меня здесь, я пойду, пошарю в столовой, там, кажется, кое-что осталось, — с готовностью отозвался Михаил.
Он вернулся через несколько минут с графином оршада и блюдом, на котором лежал румяный пирог с грибами. За время его отсутствия Катя постаралась придать более приличный вид своим растрепанным волосам и завязала покрывало узлом на плече в виде древнеримской тоги. Устроившись в креслах, они принялись за еду.
— Вам идет, — сообщил Михаил, разглядывая девушку. — Знаете, государыня очень любит маскарады с самыми фантастическими переодеваниями, и я представил себе, как великолепно вы выглядели бы на одном из таких маскарадов, облаченная в костюм богини Дианы…
Он смотрел на нее так пристально, что Катя ощутила некоторое смущение.
— Мне кажется, это был бы слишком смелый наряд, вам не кажется?
— Здесь, в Москве, — возможно, но не в Петербурге. Помню, когда я служил там, то ее величество устроила маскарад, на котором все мужчины были в дамских платьях, а дамы, напротив, одеты по-мужски[1]. Говорят, это было незабываемое зрелище. Усатые гвардейцы в фижмах сшибали юбками столики, жардиньерки, падали сами, зацепившись за подол…
Катя засмеялась:
— Не может быть! Вот это да! А как же вы избежали этой участи?
— Я, к счастью, был еще не в том чине, чтобы присутствовать на придворных балах. Так что, мне повезло.
Глаза Кати заискрились смехом:
— А если бы все-таки вас обязали явиться на такой бал, и в женском платье? Что тогда?
Михаил зажмурился в непритворном ужасе:
— Руки бы на себя наложил точно, или, по крайней мере, постарался бы совершить что-нибудь такое, чтоб оказаться на гауптвахте. Но женские тряпки не стал бы надевать даже под угрозой расстрела на месте.
— Зря, — хихикнула Катя, жуя пирог. — Мне кажется, из вас получилась бы чудная белокурая красотка.
— Ах, значит, вы находите меня красивым, да? — удовлетворенно хмыкнул Михаил, с усмешкой разглядывая краснеющую девушку. — Да и вы, Екатерина Юрьевна, неплохо бы смотрелись в мужском платье. С вашими умопомрачительными ножками…
Катя едва не подавилась пирогом. Скрывая невольную улыбку, она с упреком посмотрела на юношу:
