Улица Сезам? Нет, Лейкен, сосредоточься. Но теперь, когда я задумался об этом, в этом мире действительно могут быть наземные птицы ростом с Большую Птицу. Вот это действительно ужасающая мысль.
— Что ещё ты видишь?
— Ну, у него странный цвет. Вроде… ну, тёмно-серого. Почти зеленоватый.
— Зелёный пух?
Для меня это мало что говорило, хотя я не знал ни одной зелёной птицы. Но птенцы совсем непохожи на своих взрослых особей.
— Ну, я нашёл его на земле. Думаю, гнездо, в котором он находился, упало с ветки. Может быть, родитель всё ещё рядом, и мы сможем его вернуть.
Я встал, и мы с Дюрен оставили птенца, чтобы пойти исследовать место, где я его нашёл. Я чувствовал… удивительное счастье от того, что мог пройти это короткое расстояние без трости. Не было никакого трепета, никакого чувства тревоги, пока я шёл. Я знал, где что находится, и мне не нужно было колебаться.
Спасибо. Я не знаю, кто или что привело меня сюда, но это позволило мне почувствовать себя… нормальным человеком? Вот каково это? Идти и знать, что земля здесь, а я здесь?
Затем я подошёл к тому пустому месту, где кончался мир, и Дюрен вздохнула, увидев гнездо.
— Кости! Посмотри на все эти крошечные косточки, Лейкен! А вон там… о нет.
Она увидела что-то за границей моей чувствительности и пошла туда. Я ждал, пытаясь собрать воедино свои собственные сенсорные данные. Я мог сказать, что в гнезде есть кости, но до этих пор я не обращал внимания на их размер. Между тем, что видит Дюрен, и тем, что чувствую я, всё же есть разница.
— Что там?
— Я… нашла родителя, Лейкен. Это… она? Она мертва.
Дюрен вернулась, держа в руках мёртвую птицу. Я моргнул, когда она вошла в мою зону, и я осознал размер птицы. Она была почти в треть моего роста!
— Это не воробей.
— Нет.
Может, она и полутролль, но у Дюрен очень нежное сердце. Она рассказывала мне детали грустным голосом:
— Наверное, она умерла от холода. Видишь, здесь… ой, прости, Лейкен. Она с чем-то подралась, но сильно поранилась. У неё шла кровь, и, скорее всего, она потеряла всё своё тепло и замёрзла.
— Понятно.
Я вздохнул, когда мы с Дюрен сделали паузу, неожиданно опечаленные смертью этой птицы. Я уже собирался спросить, не следует ли нам её похоронить, как вдруг почувствовал, что Дюрен отщипывает перья с трупа.
— …Что ты делаешь?
— Оу… я подумала, что мы сможем съесть её позже. Она холодная, и никто её не жевал, так что…
Ох. Ах. Хм. Ну, я слышал, что люди едят падаль, и, по крайней мере, эта птица хорошо сохранилась. Может быть, я оставлю её Дюрен, хотя мне бы мясо тоже не помешало…
— Хорошо, давай пока отложим это в сторону. Что насчёт гнезда? Говоришь, там есть кости, так? Маленькие?
— Ага. Они очень маленькие, но… я не знаю, как хищник мог съесть остальных и оставить в живых птенца, которого ты нашёл.
— Нет, хищник бы этого не сделал.
Мой разум перескочил к печальному выводу. Я наклонился и потрогал кости рукой без перчатки. Ага. Они были чистые.
— Хищник не убивал других малышей. Это сделал птенец. Он съел своих братьев и сестёр, чтобы выжить.
Несчастный звук. Дюрен не хотела приходить к такому выводу, но это единственное, что имело смысл. Я выпрямился и вздохнул.
— Природа в своём лучшем виде. Но мне кажется, я догадываюсь, кто эта загадочная птица. Это орёл, не так ли?
— Думаю, да. Это может быть ястреб… я не [Охотник], поэтому не могу отличить. Но он похож на одну из тех птиц, которые иногда пытаются унести ягнят, поросят и так далее.
— Унести ягнят? Серьёзно?
Я слышал истории о том, как орлы пытались унести детей, но думал, что это просто популярный миф. Но Дюрен говорила серьёзно.
— О да. [Пастухи] и [Фермеры] должны быть осторожны. Орёл может спуститься и улететь с ягненком в считанные секунды, если они не будут за этим следить. Обычно мы стараемся, чтобы люди с луками стреляли в орла первыми, но это трудно, если у кого-то нет высокого уровня.
— Ну, этот орлёнок не собирается ничего уносить в ближайшее время. И я думаю, что сейчас настал момент, когда мы должны сделать выбор, Дюрен.
— Какой?
Она говорила с опаской. Я сделал печальное выражение лица или то, что, как мне говорили, имело такой вид.
— О том, оставим мы его или нет.
— Ты имеешь в виду… мы выбросим его на мороз?
В её голосе прозвучал ужас. Похоже, я получил свой ответ. Мы вернулись к её домику, и Дюрен остановилась, чтобы закопать мёртвую птицу в снег, вместо того чтобы занести её в дом и показать птенцу.
— Я просто думаю о проблемах. Детёнышу орла нужно внимание, еда… с вниманием у нас не так сложно, но я уверен, что он ест только мясо.
— Ох.
— Действительно ох.
Вот почему в этом мире это проблема. В моём мире самым большим препятствием было бы получение разрешения на выращивание орла… в Соединённых Штатах это считается незаконным, и я подозреваю, что в других странах их тоже не очень жалуют в качестве домашних животных. Ещё одной проблемой, как я думаю, было бы жильё и обучение…
Но здесь проблема была в мясе. Супермаркетов здесь нет, и Дюрен небогата. Я – да, но Риверфарм – нет, так что я не знал, насколько далеко уйдут золотые монеты, которые я откопал.