Невозможно. Она вздохнула. Но затем Эрин выпрямилась. Она посмотрела на сидящую перед ней дрейка, глаза которой горели интересом, и на сидящего рядом с ней мужчину – человека, полного жизни.
И тут Эрин пришла в голову очевидная идея. Она широко улыбнулась, пока Грев осторожно выглядывал из кухни.
— Ну, почему бы и нет? Не хотите ли вы двое поставить спектакль?
— Мы?
Они обменялись взглядами. Но Эрин знала, что они скажут «да» ещё до того, как они кивнули.
***
Это был спектакль. Новая вещь для этого мира, или, может быть, обычная вещь, ставшая новой. Это должно было быть грандиозным и особенным. Но когда Эрин села за стол, она поняла, что воссоздание спектакля – это не совсем то же самое, что приготовление блинов или воспроизведение песни на айфоне.
Что у неё есть? Она прекрасно помнила пьесу «Ромео и Джульетта». Это плюс. И у неё есть трое разумных, желающих поучаствовать. Ещё один большой плюс. И у них даже было место для репетиций. Теоретически всё это должно было вылиться в спектакль.
Но они столкнулись с проблемой. И она была довольно большой. Уэсли вздохнул, направив свой меч на Грева из центра зала. Грев держал ножны в руках, делая вид, что это его собственный меч. Оба выглядели неловко и заметно колебались.
— Не медлите! Просто произносите свои реплики! — обратилась к ним Эрин со своего режиссёрского места.
Она отодвинула все столы к стенам, чтобы дать им место для выступления, и сидела за столом вместе с Джаси. Но оба актёра всё ещё выглядели неловко.
— Я не уверен, что понимаю, как всё должно происходить.
— Я тебе всё объяснила. Просто попробуй!
Эрин ободряюще окликнула Уэсли, пока тот медлил. Он нахмурился, кивнул и тихо забормотал свои реплики. Грев поднял свои ножны, делая то же самое.
Они разыгрывали сцену драки между Ромео и Парисом, потому что Грев тоже хотел попробовать себя в роли актёра. Конечно, Парис не должен был быть маленьким мальчиком, но других вариантов не было. И это была драматичная сцена! Они дрались прямо перед тем, как Парис был убит, а Ромео покончил с собой. Это должен был быть мощный момент, не требующий никакой режиссуры.
Но…
Но Эрин начала понимать, что ошиблась, когда выбрала «Ромео и Джульетту» для знакомства с пьесами. Раньше это не казалось ошибкой, но с течением времени это становилось всё более очевидно.
На первый взгляд, Шекспир имел смысл. Он был знаменит… его произведения были классикой! И всё же Эрин должна была признать, что язык, которым пользовался знаменитый Бард Авалона, был… в лучшем случае сложным.
— Давай, Грев!
— Хорошо!
Мальчик говорил неловко, пытаясь заставить строки пятистопного ямба звучать естественно:
— Сбежавший осуждённый, подчиняйся!
Идём. Ты арестован и умрешь.
Он направил ножны на Уэсли. Тот сделал шаг назад и глубоко вздохнул. Мужчина прочистил горло и начал декламировать строки Ромео:
— Да, я умру, за этим и явился,
Ты ж, милый юноша, ступай добром.
Не искушай безумного. Подумай
Об этих двух. Они… а это не слишком много слов?
Эрин застонала, и Джаси рядом с ней закрыл лицо ладонью.
— Даже если их много, произноси строки! Ты должен!
— Я боюсь, что я не запомню их все!
Грев вздохнул и опустил свою усталую руку, когда Уэсли подошел посоветоваться с Эрин. Она тоже вздохнула. Ничего не получалось.
Ромео и Джульетта. «Нестареющая пьеса», – так говорили критики. Вот только время тянулось, и все присутствующее явно всё больше и больше уставали от пьесы, пока они с ней возились.
Эрин винила Шекспира, а точнее, его диалоги. Да, он был впечатляющим. Сплетённый сценарий, наполненный искусной игрой слов. Ещё более впечатляющим было то, что он был написан пятистопным ямбом, что делало каждую строку и стих вдвойне значимым.
И в этом была проблема. Текст был плотным. Теперь, когда Эрин вспомнила весь сценарий, она поняла, насколько сложным он был! Монологи, умные отступления и хитроумные диалоги… не говоря уже о всех побочных персонажах!
Для публики, которая любила остроумие и юмор, для публики шекспировского времени, это была отличная вещь, Эрин не сомневалась. Но это была не та история, которая пленила её сердце… или сердца её неохотных актёров.
— Попробуй ещё раз. Ты должен быть на взводе, в разгаре страсти!
— Я едва могу вспомнить, что говорить, — простонал Уэсли.
Он попробовал ещё раз:
— Ты ж, милый юноша, ступай добром. Не искушай безумного.
Эрин покачала головой.
— Нет, нет. Это слишком неловко. Ты говоришь так, будто просто произносишь слова, а не играешь.
— Ну…
Уэсли вскинул руки, не зная что сказать. Он подошел к Греву и забрал свои ножны. Эрин взъерошила волосы.
— Аргх. Может... давайте попробуем сцену между Ромео и Джульеттой. Я прошлась с вами по пьесе… вы знаете, как важна их встреча на балконе. Давайте сделаем это.
Джаси кивнула и встала. Уэсли нехотя перешел на другую сторону зала и склонил голову.
Ему это не нравилось. Это беспокоило Эрин. Она подошла к мужчине.
— Хей. Тебе не нравится?
— Я… не знаю, мисс Солстис. Не знаю.
Уэсли просто пожал плечами, выглядя одновременно раздражённым и расстроенным.