Одна её часть хотела умереть. Но другая часть была одержима голодом. Она могла остановить себя лишь на несколько секунд, а после она вновь опускала голову и начинала пировать.
Девушка подтащила к себе ещё часть трупа. Когда-то это была женщина. Такая же молодая, как и она. Это знание словно кинжалом вонзилось в сердце девушки, но она не могла остановиться. Она кусала снова и снова, отрывая куски, чувствуя, как растягивается и рвётся плоть. По её лицу текли слёзы, она захлёбывалась желчью и мерзостью. Но она глотала и кусала снова.
Она была так голодна. Так голодна. И она должна есть. Должна. Либо это, либо стать одним из гниющих тел. Она хотела умереть, но не могла понять как.
Девушка потянулась к голове полуразложившейся женщины. И тут она услышала крик.
— Нет!
Она увидела движение, увидела приближающийся удар. Он врезался ей в лицо, заставив нос хрустнуть, а плоть порваться от удара сапогом. Затем она услышала мужской голос:
— Что ты делаешь? Мёртвые боги… что?..
Затем шар света в его руках осветил её, и она закрыла лицо. Мужчина увидел труп и застыл на месте. Девушка подняла голову, задыхаясь, ища слова. Но все слова покинули её.
И когда глаза мужчины, охваченного ужасом, перескочили с трупа на её лицо, он отшатнулся. Он побледнел, и его голос задрожал, когда он произнёс:
— Монстр.
Он прошептал, а затем выкрикнул это слово:
— Монстр!
Она отступила на четвереньках, пока он искал оружие, камень… что угодно. Она увидела, что мужчина нашел кусок дерева, обломанный с одного конца. Он поднял кусок дерева и замахнулся.
— Убирайся… сдохни, ты… монстр!
Она убежала. Он погнался за ней и смог нанести один удар по плечу, пустивший кровь, но мужчина быстро прекратил погоню. Девушка оглянулась только один раз и увидела, что он держал на руках тело.
Такой была её жизнь.
***
Они нашли её, когда она убегала. Группа смеющихся мужчин, отчаявшихся и лишённых надежды, но наслаждающихся своей извращённой свободой делать всё, что им заблагорассудится. Они видели только её силуэт в мерцающем свете своих факелов, но сразу же окликнули её.
— Баба!
— Иди сюда!
Они погнались за ней. Она бежала по разбитой улице, спотыкаясь и оступаясь. У одного из них был Навык, и они быстро догнали её. Но группа мужчин остановилась, когда их факелы осветили её тело. Цвета исчезли с их лиц, когда они увидели её лицо, её одежду… когда они увидели её.
— Что…
— Она… это?..
Они могли бы убить её, но она убежала в пролом, где упали обломки, пробив путь в канализацию. Никто из мужчин за ней не последовал. Их похоть исчезла, оставив заместо себя только ужас.
***
В грязи и сгустках нечистот то, что раньше было девушкой, увидело что-то движущееся. Она бросилась за ним, даже когда оно убегало. Но оно было слишком медленным, а она теперь была очень быстрой. Голод и её новый облик подгоняли её, делали её быстрой. Быстрее, чем бродячих мертвецов, которые пытались её преследовать. Она видела, как они поднимались во тьме. Мёртвые возвращались к жизни.
Но они её не интересовали. Маленьких существ было легче убить. А грызун, которого она нашла, слишком медленно двигался в канализационных отходах. Слишком медленно.
Она поймала крысу, стиснув её. Та боролась и визжала в её руках, кусала её, но боль была ничем по сравнению с её жизнью. И, когда бывшая девушка укусила грызуна, его тело несколько раз дёрнулось, а затем затихло.
Она съела крысу целиком и облизала свои нечистые руки. Это было не важно. Она и так уже потеряна. И тогда она закричала, закричала всем, что осталось от её сердца.
Шум привлёк бродячих тварей. Они пришли за ней, разлагающиеся, желающие её убить. Но она была быстра и убежала. Но мертвецы возвращались, все до одного. Некоторые вылезали из канализации, другие выкапывали себя из земли. Они возвращались.
Почему-то это радовало бывшую девушку. Эстхельм был так же проклят, как и она.
***
По дороге шла огромная армия, намного превосходящая по численности воинов какого-либо племени. Группа гоблинов немедленно остановилась, и страх послал мурашки по их позвоночникам. В одно мгновение они поняли, что это не гоблины из их племени и даже не из объединения, возглавляемого Рагс и Гареном.
Как только гоблинские воины увидели армию, они поняли, что что-то не так. Несмотря на то, что зелёные тела безошибочно принадлежали гоблинам и хобгоблинам, в них было что-то неправильное.
Да, это были гоблины. Но это были не те гоблины, которые следовали за Рагс или Гареном. Эти гоблины носили доспехи, и у всех было оружие. И они маршировали со смертью в своих рядах и на своих клинках.
Смертью, и чем-то гораздо хуже.
Некоторые несли пики с болтающимися на них частями людей и монстров. Другие просто маршировали, но и это было неправильно. Они двигались как армия людей или дрейков, строем, а не свободно, как группа гоблинов. Их доспехи были чёрными, а лица они закрывали тёмными шлемами и тканью, словно боялись из показать.
Плохострел оскалился, указывая на переднюю шеренгу армии. Головочёс, Ворчун и остальные всмотрелись и увидели мёртвых гоблинов. Точнее, гоблинов-нежить.