— …Это где-нибудь в Америке?
— Америке?
…
Возможно, это просто сон. Или психическое расстройство, хотя психиатр, которого наняла моя мама, последние несколько лет давал мне совершенно чистое заключение. Это может быть чем угодно, но чего я действительно хочу, так это чтобы всё это было реальностью.
— Прошу прощения, Дюрен, я сейчас могу показаться вам странным, но… Не могли бы вы сказать мне, какой сейчас год? И в какой я стране?
— Страна? Год? Я… не слежу за годами. Думаю, мы где-то в 22 году П.П.? И, эм, у нас нет государства. Никто не правит Риверфармом, кроме главы деревни.
— Боже мой. Я действительно в другом мире.
— Что?
— Точно. Дюрен, я выгляжу… необычно для вас?
Пауза. Я почувствовал, как она медленно приблизилась. Я не мог сказать наверняка, но мне казалось, что она рассматривала меня с ног до головы.
— Ну… Ваша одежда немного странная. Необычная. На вашей рубахе странный символ в виде треугольника. Он выглядит… красочно.
Я улыбнулся, совсем чуть-чуть. То, что я слепой, означает, что моё чувство стиля немного искажено. Я знаю, что на мне шорты и футболка, очевидно, с логотипом глаза иллюминатов. Зои сказала мне, что это выглядит хорошо, но у меня есть причины сомневаться в её чувстве моды.
— Вы когда-нибудь видели что-то подобное раньше?
— Не такое яркое. Вы из знатного рода? Торговец, продающий ткани?
— Нет. Я просто слепой. И мне кажется… да, мне кажется, что я очень далеко от дома.
— Ох. Мне очень жаль.
Я пожал плечами.
— Это не ваша вина. Я думаю. Но если всё же ваша, я бы хотел получить объяснения.
— Что? Нет! Я бы никогда…
Она так легко расстраивается. Это заставило меня почувствовать себя немного виноватым.
— Простите. Это была шутка.
— Ох.
Что сказать? Обычно я хороший собеседник. Или, как минимум, я всегда могу найти, о чём поговорить, даже если это не очень хорошо воспринимают.
— Я слышал, как вы плакали. Вы в порядке?
— Я?
Я знаю, что такое румянец смущения. Судя по описаниям других людей и по тому, как я коснулся одного знакомого, который покраснел, я представлял себе так, что в этот момент лицо заливает жар. Именно так я это почувствовал, и, подозреваю, именно это сейчас и происходило с Дюрен.
— Это… Не берите в голову. Я просто была расстроена, вот и всё. Я не думала, что рядом кто-то есть.
Её голос огрубел от эмоций. Я выдержал паузу, но почему бы не развить тему? Если ничего не делать, то и ничего не получишь. Это я усвоил давно.
— Если вам не хочется говорить об этом, то это нормально. Но если хотите…
— Нет.
Я кивнул. Но я почувствовал, что она колебалась. Поэтому я ждал.
— Кое-кто меня обозвал. Вот и всё.
— Ах.
Сколько лет, столько чувств может вместиться в одно слово. Я повернулся в её сторону, и я знал, что она смотрит на меня. И тут я услышал нечто забавное.
Грохот. Урчание. Огромный желудок. И я вспомнил, что я держал в одной из рук. Я улыбнулся, даже когда почувствовал, как Дюрен сдвинулась и, предположительно, покраснела.
— Дюрен, не хотите ли вы разделить со мной этот киш?
— Вы уверены?
— Почему бы и нет? Давайте посидим и поговорим. Вы кажетесь милым человеком.
Я сел на землю. Секунду спустя я почувствовал, что кто-то сел рядом со мной. У меня не было вилки, но мне не составило труда вынуть киш из жестяного контейнера и разломить его на части. Я отдал большую часть Дюрен, несмотря на её протесты, и мы ели, сидели и разговаривали.
Так я встретил Дюрен и познакомился с другим миром. Как я уже говорил, мне бы хотелось доесть свой киш перед этим. На тот момент он был едва тёплым, но, по крайней мере, компания была приятной.
День 2
Когда я проснулся, я в который раз убедился, что нахожусь в другом мире. Я был спокоен.
Это слегка удивило Дюрен, когда она обнаружила, что я не сплю и спокойно исследую её дом. Она жила в довольно большом доме рядом с ручьём. Я пока не мог представить его целиком, но мои исследования и её описания здания дали мне ощущение, что он построен из дерева и грубого камня и тщательно залатан, дабы избежать проникновения стихий или природы. Каменный пол лишь слегка шероховат, я это чувствовал моими босыми ногами, а в единственном окне нет стекла.
Проще говоря, это средневековое здание, и, судя по тому, что Дюрен рассказала мне во время нашей вчерашней многочасовой беседы, это средневековый мир. С магией. И лишь с ограниченным пониманием технологий. Она была поражена, увидев мою трость из стекловолокна; она не уставала удивляться по поводу материала, словно он был совершенно чужд этому миру, что в некотором смысле было правдой.
Теперь я сидел за столом, чувствуя себя карликом на стуле, на который меня усадила Дюрен, пока она хлопотала на кухне. Я чувствовал запах чего-то готовящегося, похоже, она готовила яичницу. Аромат тёплого хлеба уже заполнил мои ноздри.
— Вот, мистер Лейкен. Простите, он немного подгорел.
— Пахнет вкусно. И зови меня просто Лейкен.
Я услышал и почувствовал, как передо мной поставили большую тарелку. После осторожного исследования вилкой я нашел яйца – только слегка жидковатые – и поджаренный хлеб. Да, он был слишком хрустящим, но всё было очень вкусно, о чём я и сообщил.