Фоксик испугался и бегом в конуру. А медведь как бросится на меня! Я от него бежать. Увидел у курятника лестницу и полез вверх. Взобрался на крышу. Гляжу, а медведь вслед за мной полез. Взгромоздился он тоже на крышу. А крыша не выдержала. Как рухнет! Мы с медведем полетели в курятник. Куры перепугались. Как закудахчут, как полетят в стороны!
Я выскочил из курятника. Поскорей к дому. Медведь за мной. Я в комнату. И медведь в комнату. Я зацепился ногой за стол, повалил его. Вся посуда посыпалась на пол. И самовар полетел. Игорёк от страха под диван спрятался.
Вижу я – бежать дальше некуда. Упал на кровать и глаза с перепугу зажмурил. А медведь подбежал, как тряхнёт меня лапой, как зарычит:
«Вставай скорее! Вставай!»
Я открыл глаза, смотрю, а это жена меня будит.
«Вставай, – говорит, – уже утро давно. Ты ведь собирался идти на охоту».
Встал я и пошёл на охоту, но медведя в тот день не видал больше. И стал я с тех пор жить да поживать, да щи хлебать, да хлеб жевать, да в новом костюме щеголять, во!
Дядя Ваня и дядя Федя посмеялись над этим рассказом. И дядя Кузьма посмеялся с ними.
А потом все трое пошли домой. Дядя Ваня сказал:
– Хорошо поохотились, правда? И зверушки ни одной не убили, и весело время провели.
– А я и не люблю убивать зверушек, – ответил дядя Федя. – Пусть зайчики, белочки, ёжики и лисички мирно в лесу живут. Не надо их трогать.
– И птички разные пусть тоже живут, – сказал дядя Кузьма. – Без зверушек и пичужек в лесу было бы скучно. Никого убивать не надо. Животных надо любить.
Вот какие были три весёлых охотника.
Мы с Валей затейники. Мы всегда затеваем какие-нибудь игры.
Один раз мы читали сказку «Три поросёнка». А потом стали играть. Сначала мы бегали по комнате, прыгали и кричали:
– Нам не страшен серый волк!
Потом мама ушла в магазин, а Валя сказала:
– Давай, Петя, сделаем себе домик, как у тех поросят, что в сказке.
Мы стащили с кровати одеяло и завесили им стол. Вот и получился дом. Мы залезли в него, а там темно-темно!
Валя говорит:
– Вот и хорошо, что у нас свой дом! Мы всегда будем здесь жить и никого к себе не пустим, а если серый волк придёт, мы его прогоним.
Я говорю:
– Жалко, что у нас в домике нет окон, очень темно!
– Ничего, – говорит Валя. – У поросят ведь домики бывают без окон.
Я спрашиваю:
– А ты меня видишь?
– Нет. А ты меня?
– И я, – говорю, – нет. Я даже себя не вижу.
Вдруг меня кто-то как схватит за ногу! Я как закричу! Выскочил из-под стола, а Валя за мной.
– Чего ты? – спрашивает.
– Меня, – говорю, – кто-то схватил за ногу. Может быть, серый волк?
Валя испугалась и бегом из комнаты. Я – за ней. Выбежали в коридор и дверь захлопнули.
– Давай, – говорю, – дверь держать, чтобы он не открыл.
Держали мы дверь, держали.
Валя и говорит:
– Может быть, там никого нет?
Я говорю:
– А кто же тогда меня за ногу трогал?
– Это я, – говорит Валя, – я хотела узнать, где ты.
– Чего же ты раньше не сказала?
– Я, – говорит, – испугалась. Ты меня испугал.
Открыли мы дверь. В комнате никого нет. А к столу подойти всё-таки боимся: вдруг из-под него серый волк вылезет!
Я говорю:
– Пойди сними одеяло.
А Валя говорит:
– Нет, ты пойди!
Я говорю:
– Там же никого нет.
– А может быть, есть!
Я подкрался на цыпочках к столу, дёрнул за край одеяла и бегом к двери. Одеяло упало, а под столом никого нет. Мы обрадовались. Хотели починить домик, только Валя говорит:
– Вдруг опять кто-нибудь за ногу схватит!
Так и не стали больше в «три поросёнка» играть.
Это случилось в детском саду перед празднованием Восьмого марта. Однажды, когда дети позавтракали и приготовились рисовать цветы, воспитательница Нина Ивановна сказала:
– Ну, дети, кто из вас скажет, какой скоро праздник?
– Восьмое марта. Международный женский день! – закричала Света Круглова и, вскочив со стула, запрыгала на одной ножке.
Света наизусть знала все праздники в году, потому что на каждый праздник ей дарили какой-нибудь хороший подарок. Поэтому она даже могла перечислить по пальцам: «Новый год», «Восьмое марта», «Первое мая», «День рождения» и так дальше, пока не дойдёт до нового Нового года.
Конечно, и все остальные дети – и мальчики и девочки – тоже знали, что скоро Восьмое марта, и они тоже закричали:
– Восьмое марта! Восьмое марта! Международный женский день!
– Ну хорошо, хорошо! – сказала Нина Ивановна, стараясь унять ребят. – Вижу, что вы всё знаете. Теперь давайте подумаем, что мы сделаем к празднику для наших мам. Я предлагаю устроить выставку. Пусть каждый из вас попросит маму, чтоб она дала свою фотокарточку, а мы сделаем рамочки, повесим на стену, вот и будет выставка.
– А стишков к празднику уже не будем учить? – спросил Толя Щеглов.
Он был мальчик умный, в детский садик ходил с трёхлетнего возраста и хорошо знал, что к каждому празднику надо учить какие-нибудь стишки.
– Будем и стихи учить. На это у нас времени хватит. А карточки надо заранее приготовить.
Это Нина Ивановна правильно сказала. Она знала, что у какой-нибудь из мам могло не найтись хорошей карточки и кому- нибудь понадобится сходить в фотоателье, чтобы сняться.
